Просматривал перестроечную газету и наткнулся на очень характерный сюжет: большой разговор об оккультизме, где против него выступают и священники, и учёные. Это, как мне кажется, отлично показывает атмосферу конца СССР. Паранормальное тогда воспринималось не как маргинальное развлечение, а как почти серьёзная альтернатива и науке, и официальной идеологии. Речь шла не о фрик-шоу, а о надежде на новую картину мира, в которой биополя, телекинез, духи и пришельцы должны были открыть человечеству следующий уровень реальности. Именно поэтому так интересно, что критика оккультизма в газете строится сразу с двух сторон. С одной стороны, выступает Георгий Шевкунов, будущий митрополит Тихон, сегодня хорошо известный как человек, близкий к власти и связанный, в частности, с проектом «Россия, моя история». Для него оккультизм опасен прежде всего как вторжение тёмных сил, как духовная угроза, как форма общения с тем, что в церковной логике прямо маркируется злом. В его тексте всё названо жёстко и без скидок: вызывание духов, полтергейст, чудесные исцеления, материализация духовных сущностей, это не безобидные увлечения, а путь к психологическим расстройствам, депрессии, самоубийству и, в конечном счёте, к гибели души. Показательно, что здесь позднесоветская открытость сразу упирается в очень традиционный религиозный язык. Как только общество начинает искать «неведомое», церковь отвечает: не всякая тайна заслуживает того, чтобы к ней тянуться. Но не менее любопытна и вторая линия, научная. Авторы публикации специально оговаривают, что аргументы против оккультизма можно повторить и в терминах, далёких от религии. Логика тут своя, но итог почти тот же. Рациональное мышление и религиозный способ видеть мир могут расходиться по многим вопросам, однако оба оказываются несовместимы с мистификацией под видом знания. Учёный, как говорится в тексте, вполне может быть верующим человеком, священник может заниматься позитивной наукой, но ни тот, ни другой не обязан превращаться в поклонника парапсихологии, «тарелочников» и прочих поставщиков чудес. На языке позднесоветской интеллигенции это звучит особенно выразительно: у науки на счету гигантский технический прогресс, у религии, по крайней мере в логике текста, духовный опыт, а у оккультизма, психические расстройства, тьма суеверий и армия шарлатанов.