По итогам моих поисков по истории Троицка у меня возник ещё один сюжет, который явно требует коллективной памяти. О центре «Байтик» информации удивительно мало, при том что по всем признакам это было важное место для местной компьютерной и образовательной среды. Поэтому если у вас есть собственные воспоминания о «Байтике», документы, фотографии или вы знаете людей, которые были с ним связаны, напишите. Такие сюжеты очень легко теряются, если их вовремя не собрать. Пока искал информацию про троицкий центр «Байтик», наткнулся на отличный материал Политехнического музея про технику в «Служебном романе». И это как раз тот случай, когда история одного экранного предмета вдруг открывает целый пласт советской технической культуры. На столе у Калугиной можно увидеть устройство, которое легко принять за компьютер и это в 1977 году. Но на деле в кадре был не «персональный компьютер» в современном смысле, а терминал Videoton-340 венгерского производства. Это важное уточнение. Терминал сам ничего не считал. Он был лишь точкой доступа к большой вычислительной машине, которая находилась отдельно. Иначе говоря, на столе у начальницы стоял не автономный мозг, а интерфейс к большой вычислительной инфраструктуре. Это очень характерно для 1970-х. Компьютер тогда не был личной вещью и даже не мыслился как нечто индивидуальное. Он существовал как часть учреждения, как элемент большой системы, встроенной в административную, научную или производственную среду. Машина была коллективной, удалённой, дорогой, почти институциональной по самой своей природе. Человек взаимодействовал не с «компьютером вообще», а с его периферией, терминалом, пультом, распечаткой, операторским окном в мир вычислений. Самое интересное, что по вырезанным сценам фильма исследователи предполагают присутствие БЭСМ-6. А это уже техника совсем другого масштаба. БЭСМ-6 была одной из самых мощных советских вычислительных машин, настоящим символом большой науки, инженерных расчётов и высокостатусной вычислительной среды. За годы производства таких машин сделали всего несколько сотен. Поэтому, если в воображаемом статистическом учреждении Калугиной действительно стояла связка с БЭСМ-6, то перед нами не просто канцелярия с модным реквизитом, а образ учреждения, подключённого к передовому контуру советской вычислительной модернизации. Согласно каталогу изделий радиопромышленности за 1972 год, в среднем за БЭСМ-6 нужно было заплатить 1 350 000 советских рублей. По ценам того времени это 158 «Волг» — хватило бы на несколько больших таксопарков. Videoton-340 тоже не был дешёвым, но стоил существенно меньше — около 6300 руб. «Всего лишь» цена новенького «Москвича» или «Жигулей». В этом фрагменте интересно ещё и другое. «Служебный роман» фиксирует момент, когда вычислительная техника уже вошла в повседневный визуальный ландшафт позднесоветского города, но ещё не стала понятной широкой аудитории. Зритель видел экран, клавиатуру, загадочный корпус и считывал это как знак будущего. Еще в «Служебном романе» едва ли не впервые в массовой культуре прозвучало само слово «компьютер». Помните, из диалога Калугиной и Самохвалова: — Да, так вот, в Швейцарии компьютеры... — Очень хорошо, что в Швейцарии компьютеры. Это примечательный момент, поскольку даже через 10 лет после выхода фильма это слово в речи советских граждан почти не встречалось — использовался исключительно книжный термин «ЭВМ».