Посмотрел свежий ролик Александра Файба про «тайный смысл» советских мультфильмов. С некоторыми выводами я бы поспорил, но сам подход — видеть в привычных вещах второй слой, скрытые смыслы и неочевидные контексты — мне, безусловно, близок. Тут сразу вспоминается сборник «Весёлые человечки: Культурные герои советского детства» (2008), где целый спектр сильных литературоведов и культурологов предлагает свои интерпретации знакомых персонажей. Такой жанр — разбирать «детское» как серьёзный культурный текст — вообще оказывается очень продуктивным: он показывает, что массовая культура работает не только как развлечение, но и как машина норм, представлений и социальных ожиданий. В своё время я тоже отдал дань этому жанру — попробовал применить политэкономическую оптику к циклу про Незнайку. Обычно анализируют «Незнайку в Солнечном городе» как витрину коммунистического идеала и «Незнайку на Луне» как сатиру на «дикий капитализм» (а потом читатели выросли и, по-своему, действительно попали туда — только уже не в книжной, а в исторической реальности). Но при этом почти не замечают первую часть трилогии — а ведь она, на мой взгляд, не менее интересна. Если попытаться описать социально-экономическое устройство коротышек в Цветочном городе, то получается довольно неожиданная картина: это не «государственный социализм» и не дисциплинарная утопия, а скорее коммуна анархо-коммунистического типа. Там нет заметных институтов принуждения, почти отсутствует вертикаль власти, обмен и хозяйство организованы через соседство, взаимопомощь и локальные договорённости, а социальный порядок держится на коммунальных нормах и репутации. И именно на этом фоне особенно ярко видны последующие «модели» — утопический Солнечный город и капиталистическая Луна: они не с нуля возникают, а как бы радикализируют разные возможные пути из этой первичной коммунальной формы.