Думаю, для большинства адекватных людей очевидно, что одной из главных проблем в России, как и в мире в целом, остаётся неравенство. В новом видео Александр Файб разбирает основные факторы, которые на него влияют. Сам он это прямо не проговаривает, но опора на левую критику считывается довольно легко: я, признаюсь, ждал, что в финале заиграет «Интернационал», однако вместо этого в канале разыгрывают книгу Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», что лишь подтверждает — das Herz schlägt links. И здесь возникает любопытная интеллектуальная связка, потому что задолго до того, как Пикетти стал глобальным символом разговора о неравенстве, он вместе с Филипом Новокметом и Габриэлем Цукманом написал статью (From Soviets to oligarchs: inequality and property in Russia 1905-2016) о длинной истории неравенства в России — с 1905 по 2016 год. Авторы делают в ней принципиально важный ход: они не пишут публицистический памфлет и не ищут виноватых, а проводят холодное аналитическое упражнение, пытаясь понять, что происходит с неравенством, когда в короткий исторический промежуток огромный массив активов — предприятия, природная рента, сырьевые потоки — меняет форму собственности, институты контроля и налоговая инфраструктура оказываются слабыми, а значительная часть капитала уходит в зоны, где его сложно увидеть и ещё сложнее обложить. Именно поэтому они сознательно уходят от объяснений в духе «кто-то стал больше зарабатывать» и предлагают другую логику: в России неравенство выросло прежде всего потому, что радикально изменился режим присвоения. Встраивая российский случай в длинную временную перспективу, авторы показывают U-образную траекторию: в позднеимперской России доля верхних 10% в национальном доходе была очень высокой, советский проект резко сжимает денежное неравенство — по их оценкам, доля top-10% падает до примерно 20–25%, а доля top-1% до нескольких процентов, — но после распада СССР происходит столь же резкий разжим, и к 2000–2010-м годам верхние 10% вновь контролируют около половины всех доходов. При этом они постоянно подчёркивают важную оговорку: советское равенство было прежде всего равенством по денежным доходам и не означало исчезновения социальной иерархии как таковой, поскольку различия воспроизводились через доступ к жилью, дефициту и статусным ресурсам, просто эти формы неравенства плохо улавливаются стандартной статистикой. Особую силу статье придаёт анализ офшорного богатства: авторы пытаются оценить активы, которые де-факто принадлежат россиянам, но де-юре находятся за пределами видимой экономики, и делают это не в моральном ключе («кто-то что-то спрятал»), а как методологический удар по наивной вере в опросы домохозяйств. Их аргумент прост и жёсток: если верх распределения уводит активы «в туман», любые обследования неизбежно будут рисовать слишком приличную Россию и занижать реальный масштаб концентрации. В итоге основной вывод статьи звучит без лозунгов и эмоций: российское неравенство — это не случайный сбой и не исключительно «наследие девяностых», а результат длинной исторической динамики, в которой советское сжатие денежного неравенства сменилось постсоветским разжимом, прежде всего за счёт трансформации собственности и концентрации капитала, значительная часть которого остаётся невидимой для официальной статистики.