Если мы услышим о политическом заключённом, осуждённом в СССР за распространение литературы, то, скорее всего, подумаем о людях, близких к диссидентским кругам — «Хронике текущих событий», фигурах вроде Солженицына. Вряд ли кому-то сразу придёт в голову, что можно было получить срок за документ с названием «Обращение. Товарищи делегаты 26 съезда КПСС! Граждане СССР всех поколений» — причём не в 1933-м, а в 1983 году. На первый взгляд биография В. Г. Коновалова выглядит если не образцовой, то вполне достойной и «правильной»: участник войны, пенсионер Вооружённых сил СССР, сторож водной станции, город Краснодар. Казалось бы, живи спокойно — выполняй свои обязанности, рассказывай пионерам о подвиге советского народа. Но при этом человек, несмотря на лишь среднее образование, был чрезвычайно активен интеллектуально и политически. Он писал тексты — много текстов — и рассылал их по почте. В общей сложности Коновалов отправил около 300 писем с фотокопиями своих сочинений в партийные и советские органы, редакции газет и журналов, на предприятия, в учреждения и частным лицам. Принципиально важно, что в этих письмах он не выступал против марксизма-ленинизма. Напротив, Коновалов считал, что Советский Союз отошёл от подлинных социалистических принципов и что к ним необходимо вернуться. То есть возникает парадоксальная ситуация: человек последовательно выступает за советский строй, но именно советский строй квалифицирует его тексты как антисоветские. Разумеется, существуют журналистские и академические работы о так называемых «левых диссидентах». Однако вот этот пласт — то, что условно можно назвать народным социализмом, — изучен значительно хуже. А между тем это чрезвычайно самобытный взгляд на левую идею: местами наивный, неровный, противоречивый, но именно поэтому — живой. И архивы в этом смысле показывают, что позднесоветское инакомыслие было куда более разнообразным, чем привычная нам бинарная схема «диссиденты — власть».