Один из специфических аспектов советского общества — подчёркнутая ориентация вовне. Страна как бы «интроверт», живущий внешним: международная повестка становилась не фоном, а главным экраном, на котором объясняли и измеряли собственную жизнь. События за рубежом воспринимались как минимум равновесными внутренним, а порой — и более значимыми. Да, подобное можно найти и в других странах, но в СССР эта оптика была особенно устойчивой и институционализированной. Из этого рождался устойчивый ритуал «информационного тонуса». Партийные собрания, политинформации, «международные обзоры» — всё это не фоновый шум, а важная часть социализации. Вот фрагмент с обсуждения на партсобрании в 1968-м по итогам апрельского пленума: какие вопросы задают люди в зале? — насколько глубоки экономические связи Румынии с ФРГ; — получает ли Вьетнам помощь от Китая и какую; — каковы отношения Кореи с Китаем (экономические, политические, военные); — возможен ли мир во Вьетнаме в 1968 году; — способны ли арабы сейчас изгнать израильтян с оккупированных территорий? Венедикт Ерофеев когда-то точно спросил: «Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить — что тогда останется в головах людей?» Ответ, кажется, таков: останется необходимость говорить о собственном опыте — без геополитических костылей. Но пока такой возможности не было, страна «интровертов» оставалась странной экстраверткой: жили внутри, а думали — наружу.