КОРЯКОВЦЕВ

Я глубоко убежден в правильности слов Маркса, что есть лишь одна наука – это общественная история. Почему? Потому что она имеет свой специфический предмет – общество. Все остальные отрасли обществоведческого знания, такие, как политология, политэкономия, социология, культурология, антропология, социальная психология и так далее – это не более, как учебные дисциплины по той простой причине, что они изучают лишь отдельные стороны более широкого предмета – общественного развития. Это касается и самой истории, когда она понимается позитивистски, как изучение так называемых «фактов». Если историк ничего не понимает в политэкономии или в общественной психологии, он и в исторических «фактах» ничего не поймет. Скажем, он способен объяснить отдельные эпизоды советской истории, но он не ответит на вопрос о социальной природе советского общества – это уже материал социальной философии, обобщающий данные многих наук. Лучший способ сделать общественный процесс непонимаемым – ограничиться его односторонним видением. В этой связи приходит на ум индийская притча о слепых, которые на ощупь пытались понять, что такое слон. Особенно последовательно у нас научились так же односторонне рассматривать современное и советское общества. Так и получаются черно-белые оценки, зависящие не столько от знания социальных фактов и законов, сколько от мировоззренческих предпочтений, которые определены вненаучными и внефилософскими, идеологическими соображениями. Это дает свободу спекуляциям, но ничего не дает приросту обществоведческого знания. Словом, в обществознании сложилась абсурдная ситуация, такая же, как если бы появилась наука, изучающая особо – человеческие конечности, наука, изучающая особо глаза, причем, одна наука специализировалась бы на левом глазу, другая – на правом, наука, чьим особым предметом стала бы печень и так далее. При чем, адепты этих наук не хотели бы ничего знать о целом, о человеческом организме как таковом и каждый из них был бы всецело занят только своим собственным предметом – в этом соль. Односторонность - таков диагноз современной общественной науке. Я часто ругаю советский истмат, но воспользуюсь случаем и скажу, что он выполнял очень важную дирижерскую функцию: он сводил данные отдельных научных дисциплин в единую картину общества – другое дело, насколько последовательно он мог это делать в рамках господствующей идеологии (я имею в виду, что многие данные науки адептами «марксистско-ленинской» идеологии просто игнорировались, например, исследования Яноша Корнаи или Константина Любутина). В современном образовании отсутствует подобный учебный предмет, ходя его функцию могла бы выполнять социальная философия, выделенная в отдельный курс.