Концепция модернистской ретротопии Недавно городские историки рассказали, что опубликовали в журнале «Антропологический форум» статью об уничтожении в Сургуте исторической застройки. В посте мы акцентировали внимание на том, что этот трагичный паттерн продолжается по сей день и город постоянно разрушает свои исторические архитектурные памятники. Несмотря на то что этот локальный исторический сюжет является захватывающим сам по себе, он в то же время помогает исследователям лучше понять как был устроен поворот к историческому наследию в СССР. Историки уже давно пишут о позднесоветском интересе к наследию, краеведению и национальной истории. Однако обычно этот процесс интерпретируется как реакция на усталость от модернистских проектов или как своеобразная альтернатива утопии прогресса. Мы предлагаем не противопоставлять позднесоветскую политику наследия модернизму, а видеть в ней вариант модернистского мировоззрения, основанного на вере в рациональное преобразование общества. Отталкиваясь от идей известного социолога Зигмунта Баумана, для описания этого феномена мы используем понятие модернистской ретротопии. Позднесоветское наследие редко понималось как необходимость сохранить прошлое в его подлинном виде. Скорее, наоборот, старину не столько сохраняли, сколько создавали заново: деревянные дома перевозили на новые места, исторические кварталы превращали в музейные резервации, а утраченные крепости и остроги планировали воссоздавать в виде современных реконструкций. История должна была стать идеальной, красивой и выразительной. В результате подлинное прошлое нередко заменялось искусственно сконструированным образом прошлого. В исследовании мы также вводим понятие режима ретротопии. Обращаясь к идеям Urban Regime Theory, городские историки предлагают рассматривать охрану наследия как результат неформальных городских коалиций. В советских городах вокруг исторической застройки складывались своеобразные альянсы между архитекторами, краеведами, журналистами и представителями городской власти. Их объединяло стремление встроить историю в социалистическую современность. При этом важнейшую роль играли краеведы, которые писали идеальные версии городской истории, формировали местные мифологии и одновременно нередко были частью советской номенклатуры. Мы выделяем два типа таких режимов ретротопии, которые соотносятся с размышлениями исследовательницы Ирины Сандомирской о советской реставрационной культуре. Первый режим можно назвать консервационно-реставрационным. Он строился вокруг идеи исторической достоверности, а его сторонники стремились сохранить подлинные памятники исторической застройки, но при этом поддерживали риторику о строительстве социалистической современности. Именно такой подход преобладал в Сургуте в 1970-е годы. Второй режим ретротопии мы связываем с тем, что Сандомирская называет эстетической реставрацией, когда значимость исторической подлинности заменяется на красоту визуального образа прошлого. Старые дома можно перенести на новое место, исчезнувший острог можно заново построить, а исторический квартал превратить в тематическую экспозицию под открытым небом. Городская власть Сургута пыталась реализовать такой вариант ретротопии в 1980-е годы, предлагая создание историко-этнографической зоны и перенос исторических зданий в специально выделенное пространство. Суть концепции модернистской ретротопии заключается в том, что наследие и борьбу за ее сохранение нельзя описывать через простое противопоставление модернизма и историзма. Сохранение исторической архитектуры часто осуществляется теми же людьми, которые поддерживают модернистские реновации, утопические архитектурные проекты и воспроизводят риторику о современности. Поэтому историческая застройка в СССР постоянно становилась жертвой радикальной переработки. Мы думаем, что идеология модернистской ретротопии не закончилась с развалом СССР, а продолжает жить в умах многих архитекторов, градостроителей и городских управленцев. P.S. Новые дома «Старого Сургута», конец 1990-х гг. Источник