История повстанческого планирования Последнее полгода городские историки активно читали о разных исследовательских подходах к истории и теории городского планирования. К большому сожалению, российские ученые далеко отстали от западных коллег в осмыслении практик городского планирования. Это касается в том числе историков архитектуры, которые чаще всего концентрируются только на стилистической истории градостроительных проектов, без должного учета социального или политического контекста планирования. Среди альтернативных подходов к истории планирования особенно выделяется идея повстанческого планирования (insurgent planning practices). В 1998 году в издательстве University of California Press вышел сборник статей Как сделать невидимое видимым: история мультикультурного планирования. Редактором сборника выступила Леони Сандеркок, известная планировщица из Мельбурнского технологического института. Она специлизировалась на планировочных решениях среди индигенного населения, что предопределило ее теоретические взгляды. Сандеркок призывала пересобрать историографию городского планирования. Она говорила о демифологизации героического образа планирования, а именно модернистской версии истории планирования. Для нее задача стояла выдвинуть на первый план в истории планирования различные субалтерные группы, которые бросали вызов господствующей политике властей по преобразованию городских пространств. Сандеркок указывала, что государство распространило историографический нарратив, где планирование само по себе было настоящим героем, убивающим «драконов» иррациональности и, если не всегда побеждающим, то, по крайней мере, всегда благородным и на стороне добра. В этом дискурсе планирование было правильной и прогрессивной практикой, в то время как его противники всегда оставались реакционными и иррациональными. Вместо одной модернистской истории планирования, Сандеркок призывала изучать повстанческое планирование снизу, которое раскрывало множественные практики и интерпретации планирования, описывало сопротивление государственным планам и оспаривало общепринятые определения того, кто является планировщиком. Повстанческое планирование — это практики по трансформации города, возникавшие вне институциональной системы или в противостоянии ей. Это формы самоорганизации жителей, борьба за право на город, неформальное освоение пространства. В этой логике планирование переставало быть исключительно деятельностью профессионалов и государства, а рассматривалось как поле, в котором участвуют разные группы и где граница между «планировщиком» и «жителем» оказывалась подвижной. Так, статьи первой части сборника показывали, как повстанческое планирование работало в разных контекстах. Джеймс Холстон анализировал бразильские города, где жители неформальных поселений организовывали собственные режимы гражданства. Клайд Вудс описывал альтернативные формы пространственного знания в афроамериканских сообществах. Теодор Джоджола рассматривал практики управления территорией у коренных народов. Во второй части сборника авторы обсуждали новые способы письма об истории планирования. Например, как постколониальные подходы позволяли пересматривать канон дисциплины и включать в него неевропейские практики. Другой пример был связан с феминистской критикой, которая показывала, как из истории планирования исключались повседневные практики и опыт женщин, хотя именно они во многом определяли функционирование городских пространств. С нашей точки зрения, оптика повстанческого планирования — оригинальная интерпретация для пересборки истории градостроительства. Она позволяет увидеть планирование как поле конкурирующих практик, где наряду с институциональными решениями действуют неформальные и часто конфликтные формы организации городского пространства. Так что все исследователи городского планирования берите на заметку.