«Сейчас появится Владивосток!» — мне не терпелось поскорее увидеть его. Миновали остров Русский. Берега с обеих сторон залива постепенно стали сближаться, образовав в конце концов узкий пролив. [...] С судна можно было разглядеть несколько лентообразных дорог, опоясывающих склоны. Похожие на лестницы, они терялись в листве деревьев; потом, показавшись в свободном пространстве, спускались с сопок 105 лет назад, летом 1921 года юная Ёнэко прибыла во Владивосток. Гавань и сопки, оживлённый причал, незнакомые улицы — город очаровал девочку с первого дня. Уже взрослая Тоидзуми Ёнэко в книге «Сирень и война» признается: «Возвращаться в Японию не хотелось. Владивосток притягивал меня». Нельзя сказать, что была какая-то одна причина такой трогательной любви: с одинаковой нежностью она вспоминает и вечерний звон колоколов, и китайца с косичкой в лавке на углу, и вымощенные брусчаткой улицы с чарующей её архитектурой. Это летнее путешествие перевернуло всю жизнь Тоидзуми Ёнэко и превратилось в глубокую привязанность к городу, о котором она помнила до конца своих дней.