Кокошник в эпоху ар-деко: от русского бала до Голливуда Сегодня мне хочется обсудить один интересный аспект моды периода ар-деко. В 1920-е годы кокошник удивительным образом уживался с короткой стрижкой, открытыми вечерними платьями и геометрическими украшениями. Его очертания узнавались в свадебных венцах, драгоценных тиарах, сценических уборах. Старинная форма отвечала вполне современному вкусу— чёткому, графичному силуэту и выразительному обрамлению лица. Эта волна популярности имела дореволюционную предысторию. Европейские ювелиры уже обращались к русскому придворному костюму. Знаменитый придворный бал 1903 года в Зимнем дворце широко освещала иностранная пресса. Cartier создавал тиары-кокошники с 1907 года. «Русские сезоны» Дягилева усилили увлечение Россией, её насыщенными красками и орнаментами. После 1917 года русская эмиграция привнесла в европейскую моду и художественную память, и повседневный труд. Вышивка, шитьё, изготовление аксессуаров помогали зарабатывать на жизнь. Так, великая княгиня Мария Павловна основала в Париже мастерскую «Китмир», выполнявшую заказы Chanel и нанимавшую русских эмигрантов. Сохранившаяся туника Chanel 1922 года из собрания Национальной галереи Виктории (Австралия) свидетельствует о проникновении народного орнамента в актуальную моду. Вот и наш кокошник принадлежал тому же всплеску интереса к русскому костюму. Художественная переработка русского народного головного убора затрагивала прежде всего композицию. Высокий венец уплощали, носили на манер бандо, иногда соединяли с тюрбаном или облегающей шапочкой. Дуга над лицом, центральный акцент и ритмическое повторение элементов легко согласовывались с эстетикой ар-деко. Материалы меняли характер формы: традиционные кокошники украшали золотным шитьём по бархату и узорными тканями с металлическими нитями. В модных головных уборах 1920-х встречались стеклянные бусины, металл, сетка. В драгоценном исполнении показателен кокошник Boucheron, созданный для Маргарет Гревилл в 1919 году: здесь использованы платина, бриллиантовое паве, изумруды. Сплошную поверхность тканевого венца ювелир переводит в ажурную конструкцию, сохраняя широкую фронтальную композицию. Голливуд включил подобные уборы в свой репертуар. Эффектные кокошники и близкие им фантазийные венцы встречаются в образах Глории Свенсон; тюрбаны, популярные также у Полы Негри, участвовали в том же обмене формами. Кино продолжило фантазию об имперской России: в фильме «Распутная императрица» Джозефа фон Штернберга (1934) костюмы Трэвиса Бэнтона для Марлен Дитрих колоритны и театральны. Экранный мир помогает нам понять и успех кокошника: историческая форма позволяла создавать сказочный образ красавицы из далёкой страны. Для эмигрантов за ней могла стоять память о родине, а для международной публики — экзотичное, но не менее прекрасное перевоплощение. В заключение не могу не упомянуть изумрудную тиару-кокошник Елизаветы Фёдоровны. Авторство приписывают петербургской фирме Болин; в известном нам виде она существовала уже к 1884 году, когда великая княгиня получила изумрудную парюру к свадьбе с великим князем Сергеем Александровичем. В оправе из золота и серебра семь крупных изумрудов-кабошонов окружены бриллиантами и включены в сетку переплетающихся ромбов. Строгая симметрия, цельный контур и ритм крупных цветовых акцентов позволяют увидеть здесь предвосхищение вкуса ар-деко: созданная задолго до него тиара оказалась созвучна и художественным особенностям стиля, и моде на кокошники 1920-х годов.