Tatyana Cherkashina

Они сговорились? Читаю ответы Дмитрия Михайловича про доверие в социологических опросах. Тема поста – про доверие, вопрос – про доверие, ответ – про важность концепта доверия для «стабильности и прочности текущего режима власти». Либо что-то перепрыгнули в изложении разговора, либо я что-то не понимаю в этой редукции доверия к политическому доверию. Через час смотрю презентацию «Эмоционального тонометра» ВЦИОМ, предложенного для оценки эмоционального фона в обществе. Один из рассчитываемых индексов – «Вектор напряженности» – учитывает интенсивность проявления («декларирование») 12 эмоций: радость, воодушевление, доброжелательность, надежда, уверенность, спокойствие, страх, тревога, растерянность, грусть, злость, раздражение. А интерпретировать его предлагают так: «Если значение стремится к 0 и выше, повышается вероятность проявления напряжения во вне, в адрес общественных, политических институтов. При этом, напряжение может иметь как позитивный (например, патриотический подъем), так и негативный эмоциональный настрой (протестный потенциал)». И далее групповой портрет каждого из выделенных по эмоциональным состояниям сегментов представляют в том числе по доверию разным властным институтам и персоналиям и электоральным намерениям. Это флешмоб? В эмоциях и доверии что-то просто человеческое осталось? Про любовь, семью, близких? Политический поворот всё более явно принимает вид политизации эмоций? Но всё вместе – шикарный кейс, как социологи конструируют феномен эмоций.