Евгений Коган l Личный блог l Не только про инвестиции

Баллада о болевом балансе нефти Ну а теперь — запеваем балладу о главном: нефть будет 150 или нет? Ценой в 100 мы уже с вами насладились. Что дальше? А дальше начинается сухой бухгалтерский подсчет. Страны G7 заявили: чтобы стабилизировать рынок, они готовы распечатать закрома и из своих резервов продать аж 400 миллионов баррелей нефти. Причем Америка мамой поклялась из этого объема выделить ни много ни мало 172 миллиона. Напомню: для стабилизации цен страны G7 в 2022 году выделили из резервов порядка 182 миллионов баррелей. Тогда этого хватило, и постепенно шок прошел. А вот теперь — 400 миллионов. Это много. Реально много. По идее, должно хватить. Правда, любая мудрая девушка вам подтвердит: обещать — не значит жениться. По дороге в загс всякое, знаете ли, может произойти. Собаки могут покусать. Дождь может пойти. Кунаки влюбленного джигита подъехать… Короче, всяко бывает. К тому же небольшой такой нюанс: все сразу 400 миллионов в рынок никто выбрасывать не собирается. Максимум — в пределах 4 млн б/с, что, кстати, не так уж и мало. Учитывая, что это, на секундочку, 4% от мирового потребления. А теперь переходим к самому интересному. Хоть в мире долгое время наблюдался достаточно серьезный профицит по балансу спроса и предложения нефти, тем не менее в марте после известных событий ситуация в корне изменилась. А именно: на март у МЭА ожидание падения добычи на 8,8 млн б/с по сравнению с февралем. У EIA чуть ниже — всего на 6 млн б/с. Получаем дефицит предложения от 6 до 8 млн б/с. Страны Залива, включая КСА, добывают в день порядка 24,5 млн б/с. Так вот… Из этого объема примерно 8 миллионов в день (около 33%) перестанут поступать. Максимальная мощность трубопроводов (их три): 10,4 млн б/с. Но «Киркук — Джейхан» (до 1,6 млн б/с) никогда и близко столько не прокачивал. Сейчас вовсе не работает — отчего в Ираке самое большое падение добычи. «Из Дубая в Фуджейру» (до 1,8 б/с) — угроза прилетов. Уже прилетало по хранилищам в Фуджейре. В четверг прилетело в порт в Омане, а это дальше. Остается Восточно‑Западный трубопровод в Саудовской Аравии. Мощность заявляется 5–7 млн б/с. Неизвестно, насколько реально даже по нижней границе. И это все еще надо забрать в Красном море. ➡️Итог: при затягивании конфликта можем получить угрозу свыше 10 млн б/с. В плохих сценариях — до 15 млн б/с. Но я думаю, все же речь идет о дефиците не более 7–8 миллионов. При таких раскладах цена может улететь на 150? Ну теоретически — да. Практически — вряд ли. Или крайне краткосрочно. Почему? Дефицит не равно автоматом 150. Даже если выпадает 7–8 млн б/с, рынок не реагирует линейно. Почему? Есть буфер запасов. Стратегические резервы (те самые 400 млн баррелей) — это постоянный поток, который гасит панику. Коммерческие запасы тоже могут снижаться. Трейдеры начинают распечатывать танкерные и floating storage запасы. В моменте это может закрыть 2–4 млн б/с дефицита. Кроме того, спрос начинает падать быстрее, чем кажется. И в этом ключ к решению проблемы. Смотрите сами, как эта математика работает. При нефти: ✔️110 долларов — спрос начинает «кашлять»; ✔️130 — спрос уже реально умирает; ✔️150 — начинается разрушение спроса (demand destruction). Что происходит при таком раскладе? Авиакомпании режут рейсы, химия снижает загрузку, грузоперевозки оптимизируются, а Китай и Европа замедляются. Население тоже меньше ездит. Исторически каждые +10 долларов в цене нефти могут «съедать» до 0,5–1 млн б/с спроса через несколько месяцев. То есть рынок сам себя балансирует болью. К тому же, цена 150 долларов — это не только физический баланс. Это еще и спекулятивные позиции фондов, маржинальные требования, ликвидность и действия центробанков. Если начинается риск‑off, то фонды закрывают лонги по сырью, и тогда нефть может падать даже при дефиците. Так уже было, например, в 2008 году, в Desktop 2020-м и частично в 2022-м. Продолжение ⤵️