Евгений Коган l Личный блог l Не только про инвестиции

США представили новую стратегию национальной безопасности Более чем любопытный документ. Главное для нас — отличие от предыдущих концепций: Россия не названа «противником» Соединенных Штатов. Об этом заявил ТАСС пресс‑секретарь президента России Дмитрий Песков. Что говорится про Россию в документе? В стратегии заявлено, что одной из целей внешней политики США в Европе должно быть «восстановление стратегической стабильности с Россией» — то есть подход «стабильность, а не конфронтация». В официальном документе (и в описаниях стратегии) для Европы и России используется формулировка: «Reestablishing conditions of stability within Europe and strategic stability with Russia». Стратегия фактически не называет Россию «экзистенциальной угрозой» США, агрессивных эпитетов, типичных для предыдущих стратегий, по сведениям СМИ, нет. В ряде российских и зарубежных изданий дается интерпретация, что документ рассматривает Россию как «потенциального партнера» ради «стратегической стабильности» и даже «гаранта мировой стабильности». Здесь, я думаю, товарищи несколько спешат и выдают, увы, желаемое за действительное. Хотелось бы так… Но рановато. А вообще документ не дает «широкого определения» роли России. В самой стратегии Россия упомянута в контексте стабильности и дипломатического взаимодействия, но не описана как «партнер» с фиксированным набором обязательств или как «союзник». Документ сохраняет акцент на сдержанности: США намерены управлять эскалацией, не исключая военные и дипломатические инструменты, а значит, отношения с Россией остаются «гибкими» и зависят от ее действий. Надо быть откровенным. В самом тексте стратегии нет фраз вроде «Россия — дружественное государство», «союзник» и т. п. — использована именно формулировка «стратегическая стабильность», а не политическое или ценностное сближение. Это важно, потому что термин strategic stability в американской доктрине означает, прежде всего: — предсказуемость действий ядерных держав; — снижение рисков непреднамеренной эскалации; — поддержание каналов связи, контроля вооружений и мер доверия, когда это возможно. То есть речь идет о техническом управлении рисками, а не о партнерстве в широком смысле. Что это значит в практическом плане? Пока, к сожалению, не возврат к «перезагрузке». Документ не предполагает ни сближения, ни нормализации отношений — лишь «стабилизацию» там, где это не противоречит интересам США. При этом США оставляют себе пространство для давления (санкции, военная поддержка союзникам), но также и для точечных дипломатических контактов, если они снижают риски для США и НАТО. Приоритет данной концепции — Китай. Стратегия явно концентрирует основные ресурсы и внимание на соперничестве с Китаем. На этом фоне Россия в документе описана не как самостоятельная системная угроза, а как фактор, влияющий на европейскую безопасность. Восприятие России — инструментальное. США рассматривают Россию прежде всего через призму контроля над ядерными рисками и предотвращения крупной общеевропейской дестабилизации. И, конечно же, необходимости «не допустить» взаимодействия Москвы и Пекина, которое могло бы изменить баланс сил. Итог? Стратегия действительно отличается от более жестких формулировок предыдущих лет. Но есть но! Россия не названа ни партнером, ни союзником, не дана позитивная рамка для развития отношений. По сути, все строится вокруг управления рисками и текущей конфронтационной реальности. Однако в Москве оперативно отреагировали на новую концепцию и назвали это «позитивным шагом». Посмотрим в понедельник на другие свежие новости по переговорам. Возможно, в совокупности это даст новый позитивный импульс российскому рынку.