Рост производительности труда должен стать одной из главных национальных задач России. С таким заявлением выступил вице-премьер Александр Новак. Без повышения эффективности труда во всех сферах – от государственных организаций до крупного и малого бизнеса – невозможно повысить конкурентоспособность экономики России. Ключевую роль в достижении целей новой национальной задачи должны сыграть внедрение современных технологий и подготовка квалифицированных специалистов. Слова вице-премьера звучат убедительно и правильно. Однако проблемы скрыты, как всегда, в деталях, и они в наполнении термина «производительность труда». Итак, кажется все понимают, что стоит в знаменателе формулы производительности: число работников. Однако на практике, часто не так. И вообще мало кто понимает, что стоит в числителе формулы «производительность». Поэтому спроси сегодня трёх разных экономистов, как считать – все трое дадут разную формулу. А это значит, чтобы эту производительность наращивать на уровне корпораций, вообще непонятно что делать. 🔸Самый простой и часто употребимый в отечественной корпоративной практике показатель производительности труда – выручка компании на одного работника. Например, этим недавно хвалился глава «Ростеха» Сергей Чемезов на встрече с президентом Владимиром Путиным. Де, производительность (тут выручка) на одного работника в «Ростехе» удвоилась. И правда, есть чем гордиться. Но показатель мало о чём говорит. Например, такая производительность труда в энергосбытовой или брокерской компании будет на порядок выше, чем у любой нефтегазовой, и на два порядка выше Почты России. Но пользы от такой бешеной производительности – в брокерстве или оптовой торговле – около нуля. Другой пример: российский нефтегаз в марте этого года, палец о палец не ударив, нарастил выручку в два раза к февралю, а вместе с ней и производительность труда на человека, выполнив и перевыполнив все планы вице-премьера Новака. Впрочем, уже в июле показатель вернётся на февральские уровни. И с этой точки зрения производительность вообще никак не зависит от деятельности менеджмента российского бизнеса. 🔸Диаметрально противоположный метод предлагал советский Госплан. Там было сразу несколько подходов: натуральный метод – в штуках, тоннах, метрах на человека. Но такая метрика создаёт проблему: как сравнить парикмахера с нефтяником, не говоря уж про инженера и сторожа. Поэтому предлагался ещё стоимостной (денежный) метод: объём продукции оценивался в рублях (в неизменных ценах) и делился на численность работников. Но опять же, как сравнить в таких условиях производительность труда IT-шника с таксистом «Яндекс-Драйва» на динамическом тарифе? 🔸Есть и международная признаваемая формула от ОЭСР и МОТ. Там берётся ВВП, созданный работником, и делится на трудодень или трудочас. Проблема в том, что ВВП – очень абстрактная штука. Вот просто посчитайте на досуге, сколько ВВП вы создаёте в день? На диаграмме – производительность труда и зарплаты в США и Европе, рассчитанные по этой методологии. Цифры интересные, но абсолютно абстрактные. 🔸Российский Минэконом использует примерно ту же методологию, что и ОЭСР, более того, в своём постановлении (Приказ № 748) ведомство расписало, что оно включает в понятие добавленной стоимости (ВВП создаваемый одним работником): прибыль + оплата труда + страховые взносы + налоги. Но и здесь есть проблема – проценты по кредитам или выплаты по депозитам. Если предприятие закредитовано (много инвестирует в производительность), то платит много процентов в банки. А это, в свою очередь, уменьшает прибыль и налоги, а значит, и производительность труда, высчитанную по указанной формуле. А вот компании типа «Сургутнефтегаза», инвестиционная активность которых невысокая, но деньги хранятся на депозите в банке, напротив, будут аномально производительными. Говоря иначе, чтобы нарастить производительность по формуле Минэка, российским корпорациям не надо увольнять людей или закупать станки. Надо сокращать кредиты. То есть целеполагание Новака понятно. А вот результат, исполнения, вероятно будет противоположный ожидаемому.