Евросоюз официально разрешил своим военным кораблям в Средиземном море задерживать танкеры с российской нефтью, заявила глава дипломатии ЕС Каллас. «Свобода судоходства через Ормуз», — говорили они; «Морская конвенция», — тыкали пальцем в мелкий шрифт юристы-международники… Россию стремительно отрезают от выхода в Атлантику. На прошлой неделе страны блока НАТО обсуждали методы блокировки в Балтике, на этой — Средиземное, а через этот маршрут идет практически вся черноморская нефть, или около 2 млн баррелей в сутки. Удивляет то, что страны просвещённой Европы как-то не стесняясь начали применять практики каперства. Отличие каперства от пиратства — это наличие государственной санкции. Пират — это морской разбойник, который нападает на любые суда по собственной воле и в личных целях. Капер, напротив, действовал строго по поручению своей страны, имея на руках официальный документ, который давал ему легальное право грабить корабли врага. Однако на практике эта грань часто стиралась, и каперство нередко превращалось в обыкновенный грабёж. Каперство было обычной практикой с 13 по 19 век. Его расцвет пришелся на 17–18 века. В этот период государства активно использовали каперов для ослабления морской торговли своих противников. Например, к их услугам прибегал царь Иван Грозный в период Ливонской войны. В современном международном праве каперство категорически запрещено. Этот вид деятельности был осужден и отменён Парижской декларацией о морской войне 1856 года. Сейчас любое частное судно, ведущее военные действия, автоматически признается пиратским и подлежит преследованию по закону. В общем, международное законодательство дает крайне однозначный метод борьбы с неокаперством, под каким бы благовидным предлогом оно ни происходило. Однако эти методы однозначно ведут к эскалации конфликта, и он прямо на наших глазах перерастает из локального, украинского, в глобальный общеевропейский.