Прошло 5 недель с момента блокировки Ормузского пролива. Немного, с точки зрения адаптивности мировой экономики, но достаточно, чтобы понять — Ормуз может быть перекрыт ещё долго, и это не случайное событие. Началась игра на истощение: что рухнет раньше — власть в Иране или мировая экономика? От блокады Ормуза страдают не Израиль и не США, а страны-импортёры нефти, но и экспортёры. Впрочем, крупнейший поставщик нефти на мировой рынок — Саудовская Аравия — много лет готовился к подобному событию и построил полноценный трубопровод East-West Pipeline, перебрасывающий до 7 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов в порт Янбу на Красном море. Труба позволяет сохранить основную часть экспорта. Да, мощности трубопровода невозможно нарастить в моменте. Часть трубы задействована для собственных нужд. Тем не менее, минимум 5 млн баррелей в сутки отгружаются. Плюс к этому нефтепродукты. Да, этот маршрут не оптимальный. Он дороже. Там тоже есть риски перекрытия прохода через Баб-эль-Мандеб йеменскими хуситами. Тогда придётся возить нефть через Суэцкий канал судами Suezmax. Из-за крайне ограниченного флота таких судов, перегружать нефть борт-о-борт на суда большего размера в Средиземном море. И уже везти в Азию, огибая Африку. Что значительно дольше, а значит, дороже прямых отгрузок через Ормузский пролив. В то же время, Саудия, хотя и ограниченно, но сохраняет экспорт нефти. А резкий рост её стоимости компенсирует все хлопоты и дополнительные издержки для Saudi Aramco: продаём меньше, зарабатываем больше. При этом добыча и экспорт нефти и нефтепродуктов - дают порядка 35-37% ВВП Саудии. При росте цен эта доля в текущей ситуации может даже вырасти. Поэтому, пока Баб-эль-Мандеб не перекрыт, саудиты в целом заинтересованы в статус-кво. Деньги льются рекой, остальные страны Залива грызут друг другу горло, главный конкурент Саудии, с которым всё чаще стали возникать конфликты, вплоть до прямого военного противостояния — ОАЭ — сильно страдает. И, в общем-то, у Ирана сегодня появился мощный, пусть и не явный, партнёр, который всё чаще занимает умеренную (или «голубиную») позицию по отношению к Ирану.