В назревающем сырьевом суперцикле самая сжатая пружинка — это нефть. На графике выше видно, что стоимость нефти ходит в паре с медью — другим важнейшим промышленным сырьём. При этом нефть более волатильна: растёт быстрее, падает резче. Этой ценовой взаимозависимости не один десяток лет: на ценовую корреляцию меди и нефти не влияли ни сланцевая революция, ни сделки ОПЕК+, ни работа печатного станка, ни другие факторы. Конъюнктура может лишь на небольшое время отклонить цены, но со временем спрэды схлапываются. В последние месяцы расхождение ценовой динамики меди и нефти стало нарочито явным. И, конечно, нефть стала заложником больших финансов: низкие цены на нефть — единственный способ удерживать инфляцию доллара хоть в каких-то разумных рамках. И для того, чтобы в мире было ощущение избытка нефти, тратятся огромные политические ресурсы: санкции на Россию и Иран, давление на Саудовскую Аравию и ОАЭ, огромные вложения в сланцевую добычу. Тем не менее нынешний избыток нефти — не бесплатный. Глобальные инвестиции в новую нефтедобычу упали в 2014 году и с тех пор не восстановились. Сокращались капитальные вложения в новую нефть под эгидой энергоперехода. А он не состоялся и даже уже демонтирован, в частности — «бури, детка, бури» и прогноз МЭА, что спрос на нефть будет расти до середины века — про это. Но инвестиции в новую нефть не растут. А циклы в добыче длинные: от первого колышка до товарной продукции — не менее десятилетия. И чтобы запустить новый инвестиционный цикл в нефти, она должна стоить заметно дороже. Это вопрос энергобезопасности мировой экономики. В общем, на горизонте пары лет цена нефти должна «нормализоваться» относительно цены меди и золота.