«Смена режима в Иране — это было бы лучшим, что могло бы произойти», заявил Трамп. «Уже 47 лет они только говорят и говорят, а тем временем мы потеряли много жизней», добавил он. Аятоллы не желают идти на поводу у Штатов и не хотят заключать никаких ядерных сделок. Тем более память у них работает хорошо. Ведь еще совсем недавно, в 2018 году, Дональд Трамп сам вывел США из ядерной сделки и возобновил санкции против Ирана. Именно тогда Трамп ввёл политику обнуления экспорта иранской нефти. В результате Иран потерял своих основных покупателей нефти, таких как Италия, Южная Корея, Индия, остался только Китай. И во многом это стало причиной нынешнего экономического кризиса и волнений. И теперь американцы вновь пытаются о чём-то договариваться с властями Исламской Республики, а для усиления давления гонят уже второй авианосец по направлению к Персидскому заливу. Вряд ли американцы рискнут полноценной сухопутной операции в Иране, по аналогии с Ираком. Ведь иракский конфликт удалось выиграть во многом благодаря внутреннему государственному перевороту: генералы продали Саддама Хусейна американским спецслужбам. Впрочем, венесуэльская авантюра прошла по схожему сценарию. И конечно у Ирана есть множество слабых мест. Учитывая тяжёлое экономическое положение — полностью отрицать возможность предательство отдельных генералов армии не стоит. Но падение режима аятолл приведёт не к процветанию Персии, а к затяжному гражданскому конфликту. И это самый вероятный сценарий из всех возможных: война всех против всех при активной подпитке из вне. На диаграмме сверху показана цена 15-летнего сирийского конфликта: рост смертности, в том числе детской — в 2 раза, миллионы беженцев и переселенцев, падение подушевого ВВП более чем в 2 раза, резкий рост бедности и недоедания. Нужно понимать, что Сирия перед началом гражданской войны — это лишь 22 млн человек населения. Много, но это в 4 раза меньше нынешнего Ирана, где проживает 92 млн человек. И конечно, гражданский конфликт в Иране быстро превратится в самую тяжёлую гуманитарную катастрофу XXI века.