На «иранскую авантюру» Дональда Трампа можно смотреть не только как на попытку взять под контроль нефтяную «консерву», а бонусом — контроль над Ормузом (то есть над энергетическими потоками всего Ближнего Востока), но и как на попытку добраться до «медной» консервы. Точных данных о том, сколько меди залегает в Иране, нет. Международные эксперты медь Ирана не замечают. Но она там есть. Местная NICICO — лидер Ближнего Востока по производству и экспорту меди. У неё под контролём второй по величине в мире открытый рудник Сарчешме. Кроме того, разработаны месторождения Мидук и Сунгун. Компания полного цикла быстро растёт: годовая выручка порядка 3 млрд долларов. Местные геологи ставят Иран то на пятое, то на седьмое место по запасам этого металла. То есть запасы меди в компактном Иране сопоставимы с российскими, где залегает порядка 80 млн тонн. Вероятно, при снятии санкций и внедрении современных технологий производство меди в Иране можно нарастить кратно. На инфографике сверху — сферы реальной экономики США, нуждающиеся в меди. Их десятки. Медь буквально нужна везде: от кораблей до медицинского оборудования, мелкой бытовой техники, космоса и двигателей. Но основной спрос на медь формирует B2B-сектор — то есть изготовители профессионального оборудования: двигателей, генераторов, проводов. Заместить там медь невозможно. Но самое важное — ЦОДы остро нуждающиеся в этом металле. Прогноз S&P Global говорит, что уже в 2030 году мир столкнётся с реальным дефицитом меди. Её на все нужды мировой промышленности банально не будет хватать. И если делать Америку снова великой, то значит развивать местную промышленность и ИИ. А значит вопрос снабжения ее медью, должен быть не менее важным, снабжения нефтью. И, конечно, запасы медной руды Персии — это огромный «приз» в большой Ближневосточной игре.