Стоимость меди обновила исторический максимум - 12 тыс долларов за тонну, и видимо 2026 год станет годом этого цветного металла — цены будут безудержно расти. С медью произойдет та же ситуация, что и с серебром в 2025 году, так как причины серебряного и медного ценового ралли схожи. А ведь еще вчера казалось, что китайцы нашли хитрый ход, чтобы слезть с нефтяной иглы и развиваться альтернативным всему остальному человечеству путем: через массовое внедрение электромобилей, ветряков и солнечных панелей. То есть на практике реализовали то, что несли «зеленые» миссионеры Европы в массы несколько лет назад. Но когда «зеленые» технологии находились на стадии стартапов и этапе внедрения, они не вызывали дисбалансов в мировой экономике. Однако Китай запустил массовое строительство СЭС, стекля гектары пустынь и гор. Это потребовало гигантских объемов серебра, необходимого для солнечных панелей. В результате агрессивной китайской стройки СЭС все склады и авуары серебра закончились. И в 2025 году начался ценовой скачок. Производители серебра просто не успевают за китайским спросом: давно осваиваемые месторождения этого металла уже истощились, а новых не появилось. Многолетний затоваренный рынок негативно сказался на инвестициях в новую добычу. Металл долгое время не был интересен горнорудным компаниям, предпочитавшим всё время дорожающее золото. Прямо сейчас то же самое происходит с медью. Только новый спрос на этот металл формируют не только производители солнечных панелей и ветряков, ЦОД-ов (!), но и электромобилисты, пошедшие со своими поделками в китайские массы. Для изготовления одного электромобиля нужно 50-80 кг меди. Для производства 12,5 млн электромобилей, а именно столько выпустили в КНР в прошлом году, требуется до 1 млн тонн этого металла при годовом производстве 25-26 млн тонн. При этом предложение меди уже очень давно в критическом состоянии. Легкодоступная медь в мире закончилась. Страны-флагманы медной добычи — Чили, Перу, Китай — находятся в стагнации уже десятилетие. Пик добычи меди в США пришелся на 90-е годы. А растущая добыча в Конго не способна покрыть все мировые потребности. В итоге китайский энергопереход уперся в банальное ограничение производственных сил: мир не способен добыть больше серебра и меди. Ирония в том, что это произошло намного быстрее и раньше, чем закончилась нефть и газ, от которых и пытался убежать Китай.