«Это грабеж», — прокомментировал президент Владимир Путин в ходе прямой линии 19 декабря ситуацию с попыткой изъятия российских ЗВР, замороженных в Бельгии. Однако договориться об изъятии российских ЗВР странам Европы пока не удалось. В итоге, чтобы закрыть зияющую дыру в бюджете Украины, ЕС предоставит ей кредит на 90 миллиардов евро без процентов. Обслуживание долга ляжет на членов НАТО. А Украина вернет долг только если «Москва выплатит репарации». При этом всем ясно, что никто ничего никому возвращать не будет: один из вероятных сценариев окончания СВО — ликвидация государства Украина без преемственности новыми образованиями на освободившихся территориях. Однако в контексте происходящего безумия все время проседает вопрос: откуда вообще возникла дыра, которую в аврале пытаются покрыть всей Европой? Раньше никаких проблем с финансированием незалежной не возникало. А ведь это прямое следствие закрытия американцами для себя проекта «Украина» как бесперспективного. После прихода Дональда Трампа финансирование Украины сошло на нет. На графике Кильского института видно, что выход США из числа спонсоров компенсировался увеличением затрат стран Европы. Но уже к концу 2025 года от «безлимита для Зеленского» начали выть даже сами европейцы: денег не хватает. То есть вся могучая кучка Европы такой затратный проект вытянуть не может — ни финансово, ни технически. И это моментально сказалось на состоянии фронта: ВСУ перешли в состояние глухой и ослабленной обороны. И тут, кстати, нужно отдать должное команде Трампа, которая умело пользуется ситуацией и пытается отбить хотя бы часть издержек, продав «от дохлого осла уши» (с) России в рамках мирных инициатив. Например, американцы пытаются расторговать снятие санкций и разморозку ЗВР — то есть вернуть то, что и так по закону принадлежит России. Но на самом деле больше интересен европейско-американский трек. Старый Свет понимает, что проиграл, но платить репарации России (в виде политических уступок в том числе и урезания НАТО), а еще и США (в виде больших оборонных заказов) очень не желает.