В Европе и отчасти США продвигается нарратив, что владельцы электромобилей зачастую живут в мире «розовых пони». Считается, что они заправляют свой электроавто «росой» из розетки. Однако, чтобы электричество в розетке появилось, нужно сжечь очень много угля. Уголь, несмотря на энергетический переход, — это основа мировой энергетики (данные МЭА). Он до сих пор основное сырьё для производства электроэнергии, несмотря на широкоразошедшуюся новость о том, что установленная мощность СЭС в мире превысила установленную мощность угольных ТЭС. Проблема в том, что СЭС работают в лучшем случае 8 часов в сутки, ВЭС — 12, тогда как угольные ТЭС работают 24/7 с редкими перерывами на ремонт. В итоге при одинаковой номинальной мощности угольная ТЭС за день генерирует значительно больше электроэнергии, чем СЭС или ВЭС. Сегодня парк угольных ТЭС в развитых странах — это очень старые станции возрастом 40+ лет с крайне низким КПД, построенные в разгар индустриализации США, России и Европы — то есть наследие 60–70-х годов. Новых ТЭС в развитом мире не строят — под это не дают кредиты, ибо климатическая повестка. Так как парк угольных ТЭС очень старый, то на таких электростанциях две трети энергии сжигаемого угля улетают в трубу. Вместе с теплом в трубу уходит куча мелкодисперсных загрязнителей, что не улучшает здоровья людей живущих рядом с такой ТЭС. В Китае и Индии угольные ТЭС современнее и «гадят» меньше, но с поправкой на объёмы установленной мощности, суммарное воздействие на экологию там не меньше, чем в США и Европе. При этом электроэнергию от угольной ТЭС до аккумулятора авто нужно ещё доставить — в проводах теряется 10–15%, столько же уходит при трансформации и зарядке. В итоге эффективный КПД схемы «угольная ТЭС — колесо электромобиля» едва достигает 20%. Тогда как КПД современных бензиновых и дизельных двигателей значительно выше.