тонио крёгер

Оказывается, это прошлогоднее интервью журналу Creative Writing School «Пашня» оказалось продуктивно небесполезным – и даже кому-то из хороших людей помогло сориентироваться в литпроцессе. Перечитаем? https://cws.media/boris-kutenkov-pervonachalnoe-voshishhenie-sut-lyubogo-vzglyada-na-poeziyu/ О рекомендациях и «запретах» для начинающих поэтов, купленном автобусе и ключах, выброшенных в море; об интересе издательств к современной поэзии и горделивом Мандельштаме; издании книг и «заключениях» о профнепригодности. Ю. В.: Ахматова говорила, что когда ей приносили стихи молодые поэты, она чувствовала себя врачом, постоянно говорящим «у вас рак». Приходится ли вам давать заключение о непригодности к поэзии? Б. К.: Да, помню эту фразу Анны Андреевны, но стараюсь быть осторожнее с диагнозами, видя, что они часто не оправдывают себя; и ведь сама она была пристрастна, к примеру, к Ахмадулиной и недооценила Слуцкого. Этический кодекс поэта, требующий выслушивать младших и оценивать их стихи, — то, за что хочется уважать советских мэтров. Я стараюсь и сам следовать этому принципу. Но негативное или прохладное отношение современника к гениальному современнику — норма, как показывает история литературы. Затем, лет через десять, двадцать или пятьдесят, его переоткрывают, и часто — идущие за ним, как произошло с Иннокентием Анненским или, если брать современные примеры, Андреем Тавровым. И ещё. Дорогие педагоги, заклинаю: не нужно ставить клеймо «профнепригодности» на юношеские опыты! Ошибочно сопоставлять их с графоманией! Ситуация «всё плохо», когда разбираемому автору семнадцать или двадцать, иная, чем «всё плохо» у пятидесятилетнего автора. Дело не в опасении ранить, сломать (хотя и это тоже крайне важно), а в том, что не подающий надежд юный неумеха может серьёзно удивить, кардинально изменить свой стиль за короткое время. Близорукость в нашем деле — не редкость, но хорошо бы прозревать через какое-то время, не ставя крест на человеке и прочитав его новые тексты. Как было в случае Гиппиус и Мандельштама, которого она сначала чуть ли не прогнала, но затем… А вот что было «затем»? Эту историю рассказывают по-разному, но мне она нравится именно в версии Надежды Яковлевны: мэтр пересмотрел представления о младшем — а младший был столь горделиво уверен в собственной правоте, что не захотел идти на ответный поклон. И поделом, Зинаида Николаевна, но вы всё равно умница.