Дети на стекольных заводах Британии регулярно погибали от ожогов и слепли, а ядовитая пыль вызывала у них рвоту и обморок. Но никто о них не плакал. Ведь дети, к которым относились хуже, чем к свиньям, были ничьи. Сироты из приютов и работных домов, дети бедняков, беспризорные дети, превращенные в рабов - кстати, тогда в Британии захватывать беспризорников для превращения в рабов (назвав их «учениками») было вполне законно. Многие дети потеряли ноги или руки, многие были раздавлены механизмами, иные были обезглавлены. Обезображенные трупы закапывали в братских могилах, ведь трупы было некому выдавать, а тратиться на человеческие похороны было некому… Немецкий журналист Георг Веерт, которого занесло в Манчестер в 1842 г., отмечал, что было очень много безногих и безруких людей: «как в гуще армии, только что вернувшейся из похода» (с) Те, кто избежал смертельных испарений и машин заводов, погибал во славу сельского хозяйства: жизнь маленького раба на ферме была столь же жестокой. Дети с пяти лет работали в бригадах, выкапывая репу из мерзлой почвы или разбрасывая навоз. Многие были настолько голодны, что начинали … охотиться на крыс. Прототипу Оливера Твиста, правда, повезло. Через несколько месяцев рабства у трубочиста Блинко был возвращен в работный дом. Затем, в возрасте семи лет, он был отправлен вместе с сотней других детей на ткацкую фабрику недалеко от Ноттингема, чтобы работать «мусорщиком» - ползать под машинами, чтобы забрать кусочки хлопка, 14 часов в день, шесть дней в неделю. Взамен ему давали кашу и черный хлеб. Измученный от голода, ночью он выползал, чтобы украсть еду у свиней хозяина мельницы… Ежегодно(!) работные дома поставляли на британский рынок 40-50 тысяч малолетних рабов, из которых немногие становились взрослыми… Одни погибали, другие калечились, и, уже не годясь беспомощными калеками никуда, умирали от голода и холода… Но и этого было мало: с неподобающим избытком бедных английских детей боролись на самом высоком уровне: С 1869 года в Великобритании развернулась масштабная практика отправки беспризорных и бедных детей (Home Children) в колонии — Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку. Более 150.000 детей, невостребованных на внутреннем рынке, вывезли под предлогом «новой жизни», но на практике использовали как бесплатную и бесправную рабочую силу на фермах, где многие подвергались чудовищному насилию… В то же самое время, когда в литературных салонах, в дыме сигар, модные журналисты выдумывали ужасы про «тиранскую» Российскую империю, а в нарядных цветочно-оборчатых гостиных благовоспитанные леди рыдали над «Хижиной дяди Тома», их сограждане - британские дети - работали до изнеможения в кандалах и ошейниках и голодали в своей собственной стране. Но для этих чувствительных сограждан бедняки были невидимы: это были не такие же люди, с точки зрения прогрессивной протестантской морали. Порченые, порочные (только потому, что бедные!) - им отказывали в способности испытывать человеческие чувства и считаться полноценными. Если они и думали о них, то это было не что иное, как содрогание от отвращения к грязи и болезням, в которых они пребывали. И да, еще и к «непристойному обнажению» в процессе изнурительного труда. Чувствительных викторианцев в составе комиссии под руководством лорда Шафтсбери больше шокировали не кандалы и ошейники, а непристойность в одежде девочек, работавших в шахтах. Цитата из отчета: «Цепочка [использовавшаяся, чтобы вытащить телеги], проходящая высоко над коленями двух девочек, протирала большие дыры в штанах. Любое зрелище, более отвратительно неприличное или омерзительное, вряд ли можно представить ... Ни один бордель не может превзойти его». Со знанием дела о борделях, однако! Что показалось омерзительным высокой комиссии - естество, покрытое угольной пылью, или адский труд, сказать сложно, а они и не уточняли. Ибо комиссия, ограничивающая детскую проституцию, и повысившая возраст согласия аж до 13 лет, была создана почти на полвека позже. Продолжение следует 🪻