palaman

МУХОМОРНЫЕ ЛЮДИ (1) ГЛАВА 1. СПИСОК КОРАБЛЕЙ 1.- Аида! Вот ты и вернулась! - радостно поприветствовал мою совокупность скандх Дмитрий Георгиевич. Среднего роста, короткостриженный, годов сорока - пятидесяти от роду русский мужчина. Мы с ним лет десять назад работали на проектах маркетинговых и политических исследований, так и познакомились. Одет он был в черные джинсы и черную же майку с принтом "Кино". На ногах его болтались шлепки цвета итальянского флага. Как и всегда, он был немного пьян. Я думаю, что в детстве он хотел стать актером - но стеснялся выступать на сцене, даже на сцене маленького школьного театра. Вот и начал употреблять алкоголь, просто чтобы страшно не было. Постепенно его почти все перестало страшить - а привычка осталась. Это моя гипотеза, научных данных по этой теме у меня практически нет. Лишь интуитивные прозрения. Он меня приобнял, но не так, будто в дальнейшем хочет изнасиловать, а очень вежливо, как джентльмен. Я одернула свою короткую черную юбку и присела на предложенный Димой табурет. Мои ноги в тонких черных колготках смотрелись довольно эффектно, так мне кажется. Впрочем, своими ногами я вовсе не хочу создавать какие-либо эффекты, это просто дань эстетике и моему грустному прошлому. Зал был довольно большим, но предметов в нем было совсем немного: стол с четырьмя явно самодельными табуретами, серый диван, книжная полка да большой черный экран, исторгавший меланхоличный калейдоскоп света и странную музыку. Дима указал на один из грубых табуретов и гордо сказал: - Это я сам сделал. Специально поехал на рынок пиломатериалов, купил там кедровые бруски, сосновую вагонку - и создал четыре уродливых, но милых моему сердцу табурета. В каждом из них есть свой характер. - Обьясни их характер, - попросила я, а мои ягодицы почувствовали вдруг, что они не просто на табурете сидят, а на табурете с характером. - Это бесполезно объяснять, - махнул рукой Дима. - Представь, ты приходишь в семью, в которой живет четыре черных кошки. И хозяева начинают рассказывать тебе об их характере. Я представила, улыбнулась и покачала головой. Типа - да, нет смысла объяснять. Я этих кошек не знаю и не различаю - где тут Кассандра, где Сэмми, где Пуся и где Джессика. Я сказала: - Люди, которые ничего не могут создавать ненавидят людей, которые могут создать хоть что-то. Ты это замечал? Он утвердительно кивнул, налил китайский чай в две покрытые голубыми узорами пиалки, придвинул ко мне тарелку борзаков и спросил: - Ну, чем закончилось? Я вижу на твоем лице пару синяков. Один желтый, старый. А вот второй не так уж давно получен. Говорю как несостоявшийся медик. Он улыбнулся, я вздохнула, опустила голову, несколько раз хлопнула длинными густо накрашенными ресницами, начала создавать звуки с участием своих красиво накрашенных губ: - Я все скажу тебе. Когда звонила я тебе с Камчатки и просила денег... Прервал он жестом женские признанья: - Да что те деньги. Брал у тебя и я, тогда в июне, на вина и копченый белый палтус. И на зеленые оливки брал твои копейки. Разве ж ты не помнишь? - Те деньги брал ты на оливки? - усмехнулась я, отхлебнула чаю. Искусственный молочный улун, приятный. Доширак в мире искусственных молочных улунов. - А что это у тебя такое странное играет? - поинтересовалась я, оглядывая окна, открывавшиеся на все четыре стороны света. Ой, не на все четыре. Одна ведь была замурована наглухо. Восток, восходит Солнце... Там подъезд, входная дверь. Все правильно, дверь должна выходить к восходу Солнца. Так что нет у Димы окна на четвертую сторону. - Аида, это же просто сборка сибирского панка. Новосиб, Тюмень, Омск. Я замедлил ее в полтора раза и наложил размазывающий эффект, типа эмбиент, - сказал он и спустя примерно минуту смог раскурить свою толстую, грубо скрученную сигару. - Ты лучше расскажи мне, как твоя Камчатка? Срубила денег, вышла в ноль или пришла к проблемам? - Да, наверное странно было научному сотруднику во время отпуска ехать из Тувы на Камчатку и работать на рыбозаготовке, - вздохнула я. - Ну хоть живая есть я. И многое увидела.