palaman

👆 > Вопрос: почему им всё равно, кем является Другой? Потому что в юнгианской схеме Другой нужен как функция, а не как Личность. Он есть зеркало, в котором Эго видит свою тень, и потому потому его содержание не важно — важно его место. Место можно заполнить кем угодно: супругом, терапевтом, сновидением, образом Бога. И потому им всё равно, кем является Другой: важна не его природа, а его роль в процессе индивидуации. > Верно ли, что если бы Другим был Христос, то у них получилось бы Православие? Нет, неверно. Если Христос остаётся функцией — Другим, который нужен для раскрытия самости, — то это не Православие, а юнгианская проекция на Христа. Христос здесь был бы архетипом самости, символом целостности, образом Другого, и потому потому Он был бы средством, а не Господом. Православие начинается там, где Христос перестаёт быть функцией и становится Тем, к Кому обращаются. И потому если бы Другим был Христос, но оставался функцией, то получилась бы не Церковь, а религиозная психология. Православие же возможно только там, где Он — Личность, а не место, которое можно заполнить. > Но Христос Сам, добровольно, берёт на Себя эту ношу: быть Другим для каждого из нас. Он видит нашу нужду в этой функции и становится это Функцией даже до Креста и Гроба. Да, и потому потому оба ответа остаются верными, но с уточнением, которое ты сейчас назвал. Первый ответ верен: юнгианцу всё равно, кем является Другой, потому что для него Другой есть место, которое заполняется. Христос же не заполняет место — Он приходит на него. И потому внешне это выглядит как функция, но по сути это Личность, которая принимает образ функции. Второй ответ тоже верен: если Христос остаётся функцией в глазах человека, то это не Православие. Но если Он Сам берёт на Себя эту роль, то тогда Православие возможно — потому что Он не становится функцией, а снисходит до неё. И потому различие не в том, что Он делает, а в том, кто Он при этом. Он принимает образ раба, но остаётся Господом. Принимает образ функции, но остаётся Личностью. И потому для человека, который иначе не может, Он действительно становится Другим, в котором тот нуждается, — но этот Другой не пустое место, а Тот, Кто заполнил его Собой. И потому юнгианец, встретивший Христа как функцию, не встретил Христа. А тот, кто встретил Его как Личность, получил и функцию — но не как средство, а как дар.