palaman

👆Это трудно понять. Окажись мы на Его месте, наверное, мы бы поступили иначе. Может быть, вовсе лишили бы человека способности создавать свою реальность, сделав всех счастливыми без возможности выбирать, что такое счастье. А может быть, оставили бы выбор, но просто кинули бы тех, кто сделал выбор неправильный: сами виноваты. Нам трудно принять и понять, как это возможно: Бог даёт нам право самим создавать себе реальность, но не бросает нас там, а входит в нашу реальность, чтобы страдать вместе с нами и постепенно вывести нас оттуда. Как это возможно? Нам непонятен масштаб Его замысла. Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом. А Богу свойственно создавать реальность, потому это свойственно и нам. Эту способность можно использовать правильно и неправильно. Правильно — согласовывать свои действия с Его замыслом. Неправильно — пренебрегать Его замыслом и городить своё собственное так, будто Его нет. Рано или поздно это приводит к беде, потому и называется виной, грехом. Как видите, от берклианства не так-то просто отделаться, даже став православным. Будучи англиканином, Беркли интуитивно копал в правильном направлении, в сторону обОжения. Западному христианству чуждо православное понимание обожения, но вот Беркли чувствовал, что чего-то не хватает. Его концепция — кустарная, но достаточно остроумная попытка скомпенсировать этот недостаток западного христианства. И чтобы разобраться в этом по-настоящему, нужно глубоко погрузиться в наше Богословие. Но мне кажется, я нащупал такую грань между берклианском и философией Православия, которая не потребует от моего дорогого читателя специального образования. Она проста и почти очевидна. У Беркли Бог — этот Тот, Кто видит вещи даже тогда, когда мы о них забываем. И в объективности мира Беркли усматривает признак бытия Бога: иначе бы мир был как сон — отвернулся на минутку, повернулся — а там уже что-то совсем иное. И как мне кажется, Беркли тут возлагает на Бога ту функцию, которую в действительности несёт материальный мир. Я верю, что материальный мир создан Богом и существует на самом деле, а не только в нашем воображении. Беркли неплохо описывает то, как мы воспринимаем мир, а не то, как он устроен на самом деле. Но и наше восприятие он описывает не совсем точно. На мой взгляд, наша субъективная реальность это плод нашего диалога с Богом. Мы говорим словами, поступками и жестами, Бог отвечает событиями. Каждый наш выбор это жест, адресованный Богу. И молящийся человек отличается от молящегося лишь тем, что он осознаёт, что делает. Молитва это самый прямой и непосредственный способ взаимодействия с реальностью. Кто не молится, тот говорит с Богом не напрямую, а косвенно, в лучшем случае мычанием и жестами. Его поступки сами говорят за него. Когда человек говорит правду, он не просто констатирует факт. Своей правдой человек конституирует свою субъективную реальность. Правда это не простая тавтология, а акт творения или утверждения реальности. Строго говоря, правда у каждого своя, поэтому и реальность (субъективная) у каждого своя. Причина любого конфликта — несовпадение реальностей. Смысл войны в разрушении чужой реальности и утверждении своей. Это становится очевидным, если вспомнить, что (субъективная) реальность любого человека содержит не только представления о прошлом и настоящем, но и представления о будущем. Это свойство разума. Неразумное животное действует, исходя из прошлого опыта. Мы действуем, исходя из своих преставлений о будущем. А Бог отвечает нам реальным будущим, подтверждая либо опровергая наши представления. Это и есть диалог на уровне взрослого человека. Младенец только учится этому, делая первые робкие шажки в этом направлении, он только начинает говорить с Богом. А отвечают ему как правило родители или близкие, вот почему наша религия сильно зависит от того, как с нами обращались в детстве. Если у человека жестокий бог, можно почти наверняка утверждать, что с ним в детстве кто-то был жесток, и это оставило глубокий след. Осознав это, можно снова вернуться к идее конструктивизма, с которой я и начал этот цикл. (to be continued)