Фотография сделала великое дело, показав, что изобразительное искусство никакого отношения к мимесису не имеет, и все художники тут же ломанулись в модернизм. Но обошлось это фотографии недешево. И если отсутствие ауры, что бы под этим ни понимать, кинематограф вообще не заметил, тогда как дизайн вообще наслаждался технической воспроизводимостью, то фотография заплатила полный прайс. Несчастную фотографию, которая хотела стать искусством, но оказалась документом (настоящее фото – его сущность, квинтэссенция фотографии – это фото на паспорт), не спас даже Барт, в «Camera Lucida» вернувший ей утраченную ауратичность, но лишь ценой превращения ее в эго-документ. Новые приобретения владельцев центра визуальной культуры «Бетон» относятся к эпохе самой ранней фотографии, дагерротипов и безлюдных карточек на долгой выдержке. Они еще не ведали того, что ждет тот новый мир, который они запечатлели, и какую фотография сыграет в нем роль. В центре экспозиции два французских дагерротипа под бликующим стеклом, сопротивлявшиеся съемке айфоном. Начало экспозиции балует нас оригиналами и принтами фото второй половины позапрошлого века – Франция и Египет, прежде всего, строительство Кельнского собора и Флоренция. Портретная галерея включает в себя кроме прочих фото Дарвина и девочки Алисы, сделанное Льюисом Кэрролом. Фотографы тоже не знали еще, к кому прислониться – то ли к журналистам, то ли к художникам, то ли быть сами по себе. Поэтому рядом на экспозиции висят фото молнии и портрет-коллаж какого-то актера. Выставка называется «Новаторы мировой фотографии» и среди них нашлось место Лени Рифеншталь, которая вместе с остальными участниками выставки, такими как Ман Рэй, Анри Карье-Брессон, «предопределила вектор развития фотографии на десятилетия вперед».