titov's burden

«Это война не России с Украиной, а Кремля с Украиной». Дмитрий Муратов* обратился к журналистам и читателям во время прощания с редакцией «Новой газеты». Лауреат Нобелевской премии мира и сооснователь «Новой газеты» Дмитрий Муратов выступил возле офиса издания в Потаповском переулке в Москве, которое сегодня покинула редакция. Он призвал международное сообщество не отождествлять россиян с российской властью, не забывать о политзаключённых и добиваться гуманитарного перемирия в Украине. «Мы ощущаем огромную солидарность и поддержку „Новой газеты“. Я хочу обратиться к вам, мои дорогие и любимые коллеги. Нам очень важна солидарность с нашими читателями, с теми, кто остался в России, которые не хотят войны и которые ни на кого не нападали», — заявил Муратов. По его словам, россияне, выступающие против конфликта, лишены возможности свободно получать информацию и выражать свои политические взгляды, в том числе голосовать за антивоенные партии. «Мы находимся в моменте, когда фактически перестала действовать та часть Конституции, которая относится к политическим и гражданским правам граждан. Нельзя в этом винить самих граждан, особенно замечательное молодое поколение. Я очень прошу разделять людей и власть в России. Нам очень нужна ваша помощь», — сказал журналист. Отдельно Муратов призвал не забывать о российских политзаключённых. Во время выступления он показал две фотографии осуждённой по делу об «оправдании терроризма» театрального режиссёра Жени Беркович — до ареста и после нескольких лет заключения. «У нас до сих пор уже два года и два месяца не освободили ни одного политзаключённого. Я не рассчитываю на правительство, у них ничего не получилось. Я рассчитываю, что мы с вами будем так про них говорить, чтобы не рассчитывали, что можно превратить их в то, во что превратили Женю Беркович. Вот как она выглядит сейчас, а вот как она выглядела до ареста. Нельзя допустить, чтобы политзаключённые умирали в тюрьмах. Я показал только одно фото, а скоро у меня их будет около четырёх тысяч. Такое количество политзаключённых у нас в стране», — заявил Муратов. Муратов также высказался о ситуации в Украине. Он призвал добиваться прекращения боевых действий. В частности, Муратов предложил распространить опыт недавнего гуманитарного перемирия в Алешках Херсонской области на соседние населённые пункты, жители которых также нуждаются в эвакуации.«Мои дорогие, мы находимся в тяжёлом времени. Прямо сейчас могут быть снесены с лица земли свет, вода, тепло в городах в Украине. Эти города сложат в мешки, как пыль. Надо остановить это безумие и эту бойню». «Считайте, что это наш специальный выпуск. Надо сделать постоянный гуманитарный коридор, который позволит ввести перемирие, которое расширится и на всю войну в целом. Надо спасти этих людей. Если нужно кого-то выдвинуть на премии для этого, кто заслуживает мирового признания, за нами не заржавеет», — заключил журналист. * Иноагент

Всё, что происходит многие годы, — уже давно «постыдная страница в истории российских медиа» (ну и страны), но даже по меркам нынешних тёмных двадцатых это конкретное обновление пиздеца с большой болью воспринимается. Издание, из-за которого многие хорошие журналисты вообще выбрали эту профессию, которое, по сути, является нашим национальным достоянием и причиной для гордости, всё-таки додавили. Ничего удивительного, и вообще, это какое великое достижение, что они столько лет простояли, — несмотря ни на что держались. Но вот у них сил больше нет, вот убит ещё один источник внутри страны, который позволял знать, что в самом деле с ней происходит, а не только из сводок официальных органов нашей дорогой правящей партии. https://t.me/novaya_pishet/60821

Ребят, не зря я целый последний месяц прожил в Белграде. Работаем! А если серьезно, то поздравляем братский народ Сербии с тем, что они добились самого главного — сменяемости власти. Не так важно, кто там и что обещает, куда важнее — люди смогли поменять власть, если у них есть к ней претензии, а значит, идти вперёд как общество. Не терпеть по 20 лет, думая: «Когда уже это закончится». Сменяемость — вообще безумно важная вещь. Честно говоря, поверил в победу «студенческого блока», когда увидел на последнем крупном протесте (на видео) самых разных людей: пожилых, футбольных фанатов, левых, либералов, интеллектуалов, простых рабочих мужиков. И все они были вместе ради улучшения страны. В очередной раз хочется сказать, насколько это важно, а не бесконечные срачи о том, кто там правильный оппозиционер, а кто нет.

+5

Здорово, когда в стране с бело-сине-красным флагом, преимущественно православной и славянской, со сложным социалистическим прошлым, сотни тысяч людей выходят на улицы, чтобы бороться за демократию, свободу слова, против коррупции и несменяемости власти. Даже несмотря на давление властей, задержания и попытки подавить протесты. Это я про Сербию, конечно, вы не подумайте лишнего. В Белграде встречали колонны студентов, которые пришли в столицу из разных регионов страны. Сегодня здесь прошёл один из главных митингов оппозиционного студенческого движения перед парламентскими выборами 25 октября. Я первый раз оказывался на сербских протестах в 2025 году, когда движение уже потребовало досрочных выборов (оно сформировалось стихийно, после трагедии в Нови-Саде). За последний год протест против коррупции, долгой власти Вучича и других проблем вырос в общественное движение, которое пытается изменить страну через выборы. И шансы у сторон примерно равные: локалы и русские эмигранты — все говорят, что итог может быть любым (хорошее, забытое чувство неизвестности перед выборами, да?). За этот народ испытываю какую-то совершенно искреннюю гордость. Возможность бороться за собственные права, митинговать, говорить открыто, что власть страшно тебя заебала, — это ведь базовое человеческое право. Без того, чтобы потом ждать стук в дверь, без новостей каждый день о преследовании людей, которых ты знаешь лично. Молодцы, что они остаивают это свое право. В Сербии протестующих тоже задерживают, на них тоже оказывают давление, но у общества остаётся возможность массово и публично бороться за своё будущее, с нашей колокольни 26 года вообще либеральный рай. Очень трогает, насколько разные группы собирал в итоге протест, их список на выборах. Правые, левые, националисты (не чета нашим, давно лёгшим под систему), люди с изображениями Иисуса на флагах, прогрессивная молодёжь, квиры, пацаны на спорте. Все перемешались, самые разные люди весело танцуют под песню «Три поцелуя хочу я» (их объединённый список на выборах — под номером 3, поэтому такой стал гимн толпы). Единение разных людей ради общего желания перемен, ради лучшего будущего страны — какая важная вещь, насколько это лучше постоянных внутренних склок и конфликтов. Очень рад, что братский народ находит в себе силы на эту борьбу, надеюсь, ему повезёт.

1) возможность политического самовыражения, выйти на улицу и сказать, что тебя заебла власть и засидевшийся у руля конкретный человек — это очень очень круто 2) сербы великие абсолютно

Эти кейсы очень тяжело двигать из-за того, насколько в России нормализовано подобное. Даже сами студенты писали потом в чатах: ну он же не один у нас такой (пиздец), почему именно про этого? Наглядно показывает масштаб проблемы. Хотя это сильно распространено и за пределами вузов, в медиасреде. Конкретно здесь помогла стена во «ВКонтакте» — человек в открытую публиковал фотографии студенток со странных ракурсов, а потом обсуждал их со своими озабоченными друзьями-пенсами. Учебная часть уже несколько дней знала, что ребята решились собрать подписи, но шевелиться начали только после новости. Жуть, что в главном российском университете подобное отношение к студентам воспринимается как что-то обыденное (ОН делают сразу три молодых его выпускника — материал готовила его выпускница). Страшно, какую культуру отношений воспроизводит уник. Взрослые люди (а у руководства МГУ пиздец высокопарное представление о себе) приучают будущих журналистов к тому, что это норма. Не надо жаловаться, старший всегда прав, лучше промолчать. Ребят, которые только вчера вышли из школы, учат не защищать границы, а терпеть, даже когда к ним относятся как к вещи. Нам уже сообщили про ещё одно свидетельство о том, как этот Юрец трогал студентку без спроса, но ей было страшно кому-то рассказать. В историях, где речь идёт уже о сексуальном насилии или контактах, работать ещё тяжелее: страха у жертв больше, публиковать обвинения можно только с очень надёжными доказательствами, не все готовы идти в полицию. Например, один мудила после нашей публикации пошёл в суд: годами ранее он уговорил студентку записать видео, в котором она должна была сказать на камеру, что всё происходило по согласию. Тут нужны скрины, переписки, свидетельства — всё, что позволит не только доказать историю, но и юридически защититься редакции. А препод может быть на двадцать лет старше своей жертвы, прекрасно понимать риски, заранее чистить переписки. Девушка же, которая и так находится в тяжом состоянии, должна найти в себе огромные силы обо всём рассказать и пройти через необходимость раз за разом повторять, что с ней произошло. И культура нынешнего квасного традиционализма только усиливает все эти явления. Не надо никуда лезть, не надо жаловаться, уважай старших, не выноси сор из избы. Наверху часто будут такие же люди, которые любую попытку защитить свои границы могут объявить оголтелым феминизмом. В итоге университет, который должен учить журов думать самостоятельно, отстаивать свою позицию и не бояться говорить правду, учит их прямо противоположному. https://t.me/ostorozhno_novosti/56089

+2

В последние недели стали всё чаще выходить новости о новых потрясающих зданиях, которые скоро возведут в нашей любимой Москве. Многие из них выдержаны в популярной нынче у властей стилистике «стеклянное хуй пойми что». Тут я каждый раз вынужден вспоминать, как летом меня товарищи вытащили, чтобы развеяться от депрессии, в специфическое столичное заведение «Бланк» (ака место для 40-летних менеджеров, бросивших жену, в поисках кого помоложе). Там мы случайно заговорили с девушкой из столичного комитета по архитектуре и строительству — первые минут 20 она убеждала, что они никогда не сносят исторические здания, берегут облик города, а также на полном серьёзе сообщала, что они однажды построили стадион после письма 75-летнего дедушки, который хотел бегать по утром (интересно, как дедушку зовут). На вопрос о том, нахуя вы, суки, разрешили уничтожить Электрозавод, она быстро ответила: «Ой, а это не мой район, не я отвечаю». Через какое-то время, чуть расслабившись, девушка осторожно признала проблемы, а потом вдруг рассказала, что руководство каталось в ОАЭ, очень вдохновилось там архитектурой и теперь будет ещё активнее двигаться в эту сторону, ждите. Честно говоря, преступности этого подхода (Москва стоит 850 лет, а не вчера появилась в пустыне, знаете ли) она совершенно не понимала. Ну и вот мы с друзьями ужаснулись — любовь руководства Москвы ко всяким Сингапурам мы знаем, но не Дубайск же, этот бесконечный ТЦ на мёртвой земле, как можно это любить. Когда-то нормальные москвичи хейтили Лужкова за превращение столицы в глобальный рынок с сомнительными экспериментами, собянинская же Москва стала в 100 раз чище, но потом резко двинулась в сторону бездушного выставочного комплекса на месте великого города. Вообще я убеждён, что слепая вера в то, что столица России архитектурно расцвела с этой администрацией, есть в основном у двух групп людей — очень богатых (для них эту хуету и строят) и тех, кто по каким-то причинам считает, что любого качества высотки — это признак достатка и прогресса в городе. На самом деле за 15 последних лет Москва ужасающе быстро потеряла свой облик, и они уже не остановятся — я как-то вышел на Волгоградском проспекте, где мы с ребятами после футбола ходили в Мак, посмотрел в сторону Текстильщиков и не увидел на уровне горизонта неба (представьте вообще, какое жуткое ощущение, оно там всю мою молодость было). Он теперь застроен однотипными человейниками, которые всё ближе наступают на любимую Таганку. Казалось бы, чего ныть, ничего не поменять. В руководстве города сидят люди, которые все причитания о том, что столица теряет свой облик, считают нытьём городских сумасшедших (реально знаю про такое их отношение). В этом бездушном говне из стекла и бетона, в домах на 200 подъездов заинтересованы девелоперы, элиты и сами чиновники — все, кроме людей. Но тут мы упираемся в куда более широкую проблему — хуй бы с ними, ненавидят они Москву и ок, но мы же не можем никак на это повлиять. На выборах нельзя проголосовать за другую градостроительную политику, защитников зданий разгоняют, никакого способа давить на власти не существует, ну и во время войны это кажется мелкой проблемой. То есть вот двухтысячное последствие автократии — когда ситуация станет другой, Москва совсем потеряет свой уникальный облик окончательно, станет огромным ТЦ «Авиапарк». Демократические институты ты построить потом сможешь, выборы наладим как-нибудь с грехом пополам, а вот вернуть исторический облик Басманному району (36, блять, этажей), расселить куда-то муравейники, убрать говно, сделанное по рендерам из SimCity, мы уже вряд ли сможем, да и не до этого будет стране.

«Идеологический каннибализм против истины» В Музее девяностых (экспозиция скромная, но зайти стоит) висит первая полоса хорватской газеты Vjesnik u srijedu от 3 июля 1991 года. Словения (и Хорватия) только что провозгласили независимость от Югославии, федеральная армия выдвинула в Словению танки, начались бои. Так стартанула Десятидневная война — один из первых вооружённых конфликтов той трагичной для всех причастных народов эпохи. Автор, выбравший этот яркий заголовок, описывает происходящее как столкновение «утопической идеи последних церберов социализма» с борьбой за демократию и самоопределение (и осуждает тех, кто решил танками цепляться за свою правду). Прошло 35 лет, эпоха совсем другая, но насколько понятные слова для нашего человека. Любые ведь попытки силой вернуть утраченное и уходящее прошлое оборачиваются жуткими человеческими трагедиями. «Идеологический каннибализм» — поразительно точное определение.

Коллектив «Осторожно, новости» сердечно благодарит российские издания, которые, как нормальные люди, ссылаются на нашу фактуру, когда мы публикуем её первыми (как сейчас в истории с задержанным японцем), включая «Ленту.ру», «Газету.Ru» и другие. А также почти все независимые и эмигрантские издания, которые все эти годы продолжают помнить о существовании журналистских стандартов и ставить ссылки. Государственным помойкам, которые не умеют ничего, кроме как переписывать заявления чиновников и пресс-релизы силовиков, к которым у них, очевидно, есть прямой доступ, желаем всего плохого. Научитесь работать. Также осуждаем известное деловое издание, которое уже не первый раз сначала ставит упоминание, а потом судорожно его удаляет. Спасибо за внимание к этому вопросу.

Завтракаю в таком типичном эмигрантском заведении в Белграде (на Балканах вообще хорошо, посещайте обязательно, в Черногории ещё и море есть), где большая часть посетителей и сотрудников приехали из России. Смотрю, как одни горячо обсуждают свои новые идеи, спорят с юристом по телефону, с грустью листают новости из дома, набивают на клавиатуре свои коммерческие дела, как модная девочка-официант докуривает свою сигарету через дорогу. Ну и вообще последний месяц вижу по всей Европе, сколько людей уехали ни с чем, помучились, как-то закрепились, не сломались из-за трудностей (ну кто-то, конечно, и сломался, и виновник их трагедии нам тоже известен) и смогли построить новую жизнь. Мы, кажется, сами себя не особо представляем как народ с коммерческой жилкой и высокой способностью к адаптации. Теперь по Европе разбросаны тысячи доказательств того, что это так, даже если власти годами убеждают нас, что мы какие-то дремучие традиционалисты с густой бородой, в лаптях, с рабским трепетом к нашему верховному солнцеликому и должны ими оставаться навечно. Ну и вот я смотрю на это всё и думаю, как же я люблю наших людей, буквально очарован силой и способностями своих сограждан (по обе стороны границы, дома-то миллионы человек, которые сохраняют нормальную жизнь, где могут). И какое талантливое на самом деле оказалось нынешнее поколение молодых ребят и постарше, наших сверстников. Это в самом деле только предстоит осознать степень исторического ужаса, что нам не повезло оказаться под властью неадекватных, страшных на самом деле существ, имея при других условиях возможность с помощью всей этой массы талантливых людей расцвести и быть передовой мировой нацией.

Молодым российским журам о какой хуйне только в вузах не рассказывают — не столько речь про пропаганду, сколько про устаревшие знания, которые им ни в работе не пригодятся, ни вообще особо кому-то в жизни нужны (я иногда реально шокирован, чем вузы в РФ заняты). Ребятам часто не доносят инфу о важных культурных и медиа-явлениях, которые прямо повлияли на их профессию, — как российских, так и общемировых. Это я к тому, что в славном городе Белграде повезло посмотреть Primetime Лэнса Оппенхейма на большом экране. Выдающееся кино, по моему мнению, — и актерски, и операторски, и всяко как (цветокор, свет, все очень славно). Американский журналист Крис Хансен, прославившийся ловлей мужчин, пытавшихся встретиться с подростками, и его шоу To Catch a Predator (знакомая в постсовке механика, где человек переписывается с подсадной уткой, думая, что говорит с ребенком, приходит на встречу за интимом, а там его уже ждут), — на самом деле не просто какой-то спорный эпизод в истории NBC, а важная точка в истории телевидения и потребления контента людьми вообще. To Catch a Predator был гибридом журналистики, реалити-шоу, публичного наказания и развлечения. В середине нулевых вдруг оказалось, что телевидение может не просто рассказывать зрителю о преступлении, а само создавать ситуацию, быть участником задержания, публично стыдить и давать возможность аудитории занять позицию одновременно зрителя и участника возмездия. Даже на такой сложной теме, связанной с сексуальным насилием и детьми. При этом всё это работало как очень успешный прайм-тайм-контент, а не какая-то история для маргиналов. В этом смысле Хансен предвосхитил то, куда дальше двинется медиапотребление: размывание границы между журналистикой, активизмом, развлечением и публичным унижением. Всё, куда мы пришли, — постоянные публичные разоблачения, тру-крайм из каждого утюга, стриминг, контент, в котором частью зрелища становятся тяжелые социальные темы, необходимость аудитории кого-то ненавидеть. То, что проект в итоге закончился скандалом вокруг методов его создателей, ничего не меняет: медиа уже выучили эти новые правила разговора со зрителем. При этом даже если кто-то не знает о Хансене, то сам формат до них дошел — с помощью крайне популярных в наших краях роликов Максима Марцинкевича (не убивал себя) и его последователей. Спасибо крутому документалисту Оппенхейму, что он тут еще и образовательную функцию выполняет: медийщики помоложе заинтересуются через кино и пойдут ресерчить, будет полезно. Часть западной критики писала, что им в кино не хватило моральной позиции автора, мол, они не поняли, что режиссер сам думает про Хансена. Мне кажется, что тут такой проблемы вообще нет. Это кино как раз про саму спорность борьбы за рейтинги даже на «правильной» теме: внутри медиа это всегда борьба за циферки, охваты, эксклюзив и попытка при этом не сойти с ума. В картине вообще очень много узнаваемых троп для сотрудников успешных изданий — например, желание продюсера уволиться и параллельная абсолютная одержимость проектом. Я за месяц посмотрел на разных фестивалях 21 полный метр, пачку коротких, и, в общем, это правда лучшее, что было из этого массива. Верим, что однажды российским журналистам, чья профессия меняется так стремительно, будут рассказывать про вот такие вещи, показывать им важные вехи в истории медиа последних лет двадцати. Возможно, в ту мечтательную нормальную эпоху у нас тоже будут снимать про отечественные подобные явления: в профессии за последние 30 лет поводов и культовых фигур сполна.

Только вчера днём с запозданием понял, что задержанный в Ижевске социалист Морозов — это Дмитрий Морозов, которого я снимал еще в 2021 году. В момент нашего знакомства Дима был совсем молодым парнем, очень горящим и убеждённым в своих идеалах человеком, что при личном общении сильно подкупало. За эти пять лет он сильно возмужал и продолжал заниматься активизмом — а во время последних «выборов» в родном Ижевске вёл кампанию против фальсификаций и добивался проведения там митинга. Более того, усилиями его и единомышленников удалось добиться того, что суд обязал власти города повторно рассмотреть заявку на акцию за честные выборы. И почти сразу после этого его задержали силовики, которые говорили при обысках близким про связь с «запрещёнными организациями», а теперь вот придумали наркотики. Дима занимался политикой на низовом уровне, властям никак не угрожал, героем материалов западной прессы не был. И всё равно оказался жертвой системы, которая не допускает несогласия в любой форме. При этом тактику с «наркотиками» мы видим второй раз за последние месяцы: только что по этой же статье задерживали известного политолога Александра Кынева, который также продолжал жить в России и открыто высказываться о фальсификациях и политической системе. Очень подлая схема, но понятная: раз обвинить не в чем, то нужно в таком, что потом ботам в комментариях политических пабликов позволит писать: «А какой он противник режима, там же наркота, вы о чём». Хоть сто тысяч раз напиши, что мы все живём в жуткое для страны время, что это позор для нашей истории, ничего не изменится. Я уже сто раз сам написал, что в итоге все высказывающиеся хоть как-то против будут сидеть, потому что режим не может не жрать людей. Давно выдавив всех более-менее известных, они не способны просто остановиться и будут и дальше вести свою жатву, отнимая у невиновных людей годы жизни. Не знаю, какой выход на самом деле может быть у молодых, горящих сердцем, кроме как отъезд, хотел бы знать, но не знаю. В группе поддержки Морозова объявили сбор на адвоката, поучаствуйте при возможности.

+1

Сегодня в Порту, в совершенно выдающемся Музее современного искусства Серралвеш, снова увидел Inflammatory Essays Дженни Хольцер. Два года назад зачитывался ими в Центре Помпиду — там была большая стена, а тут сразу гигантская комната. Помпиду теперь закрыт на долгую реконструкцию, и я очень был рад снова столкнуться с этой работой здесь. В своей работе Хольцер берет форму политического памфлета — жесткую, декларативную, почти приказную — и сталкивает между собой языки самых разных идеологических традиций. Тут даже не столько про набор конкретных убеждений, сколько про механику радикальной речи: как абсолютная уверенность превращается в риторику власти, как текст требует не обсуждения, а подчинения, как похожими средствами могут говорить противоположные системы взглядов, крайне правые, крайне левые — неважно. Это мы всё головой понимаем, НО ПРИ ЭТОМ меня оба раза сильнее всего цепляет один конкретный текст (первое фото). Где речь идет примерно о том, чтобы заставить ИХ испачкать руки, сделать себя настолько неудобным и неприятным для них, чтобы они отступили, чтобы их буквально тошнило от тебя. Работа совсем не предлагает читать каждый фрагмент как убеждения автора. Наоборот: она и подрывает доверие к самому языку убежденности. Но, видимо, в этом для меня и заключается её сила: даже понимая устройство искусства Хольцер, которая постоянно исследует язык именно с этой стороны, ты всё равно можешь попасть под действие одной из этих формул на стене. И этот памфлет каждый раз меня обжигает, заставляет немного очнуться. Не как политическая программа, а почти как этическое напоминание себе: если тебе глубоко противны люди, правила или система, которой от тебя предлагают подчиниться, в которой тебе предлагают жить по её правилам, сколько бы времени уже это не происходило, нельзя становиться для неё удобным, нельзя соглашаться. Нельзя со временем забывать, почему именно она тебе противна. Нельзя, чтобы они забыли, как ты их воспринимаешь.

+4

Так и не смог себя заставить испытывать хоть какой-то интерес к проходящим сейчас «выборам». Ни как журналист, ни как гражданин России. Ну то есть в чём реально заключается мотивация обсуждать, клепать мемы, ждать итоги, анализировать проплаченную рекламу разрешённой либеральной партии в системе, где никакая власть людям не принадлежит. Какая-то мастурбация без окончания. Сегодня в Лиссабоне ходил по музею, посвящённому диктатуре Салазара и борьбе народа с ней. Не знаю почему, но такое знакомое чувство появилось, я даже не понимаю почему, может, кто подскажет. Там, кстати, тоже были выборы и парламент, ну ещё была политическая полиция, пытки, колониальные войны. Португальская система в итоге оказалась завязана на биологических часах конкретного человека, сколько бы кто ни сопротивлялся, не очень им тут повезло. Слава богу, у нас не так, у нас можно зайти в электронное голосование и изменить судьбу, может стоит всё-так отдать голос? Хотя никак не могу отделаться от того, что ты, путешествуя, постоянно видишь тот уровень человеческой свободы, который должен и для России быть обычным, который не повод для дискуссии с государством, а требование. А потом открываешь ленту, и там вот эта клоунада с колобком, который призвал дать легитимности железной руке на шее твоих сограждан. И снова противно становится, что вынужден годами существовать внутри этого. Несомненно, нынешние «выборы» точно так же когда-то будут в музее выставляться как пример «волеизъявления» в печальную эпоху: смотрите, какой интересный антропологический пример был в нашей истории. Это никакому сомнению не подлежит. Но от этой мысли кому конкретно может стать легче.

+6

Катаюсь пару недель по ЕС, писать сюда руки не доходят. Время забито удивительно плотно — в Париже сходил на концерт любимого Joji, на кинопремьеру иранской картины, в Амстердаме выучил карту местных кинотеатров (горячо буду теперь всем советовать Kriterion и Театр Тушинского ака дворец ар-деко в честь кино), залипал там же в национальном музее кино, случайно сходил на шуточную «инди-рок-оперу» в действующей церкви про анабаптистов (в России за многие сцены авторов упекли бы на много лет) и заслушивался классической музыкой в Консертгебау. Столица Голландии вообще не ощущается городом вечного разврата (легалайз круто), а, наоборот, удивительно спокойным местом, где очень заметна семейность. А вчера вот сидел на траве бывшего берлинского аэропорта, смотрел, как в небе летают тысячи воздушных змеев. В эти дни вижу старых друзей, встречаю новых приятных людей, а также российских журналистов, которые продолжают честно делать свою работу, хотя их выдавили из родной страны. Мне в Москве некоторые говорят, что «они там все страдают, считают копейки, и че было уезжать», но я, слыша сейчас от первого лица рассказы о том, что у них, конечно, есть сложности, но им куда важнее не идти на сделки с совестью, думаю: какие все-таки крутые люди. Ну и вообще, кроме музеев, фильмов и искусства, вижу много бытовой жизни, различий людей и смешения самых разных культур, спамлю в восхищении в запрещенную инсту (российские операторы блокировки уже много лет сохраняют у тебя и за границей). И параллельно все это время читаю новости, что-то иногда редачу, но по большей части наблюдаю (спасибо коллективу за эту возможность, они лучшие): кого-то признали иноагентом, завели уголовку на благотворителей, опять снимают с выборов, и бесконечная смерть, смерть, смерть. В Москве ты видишь это, делаешь новости и идешь дальше. Потому что ну да, это наша теперь такая больная жизнь, это часть моей профессии, завтра ещё какой кошмар будет. Это страшная вещь, которую я, наверное, плохо ощущаю дома: насколько мы привыкли к ужасу, даже если мы им возмущаемся каждый день на кухне, в баре, в соцсетях. Диктатура с годами давления будто перестает выглядеть как жуткая чрезвычайная ситуация, а сама становится частью жизни. А тут смотришь на пару в метро, запрещенную в РФ, на кино без цензуры, на воздушного змея, на музейные экспозиции, которые признают, что их родина тоже совершала преступления, на подростка-беженку, которая играет классическую музыку в королевском зале, на политические живые дебаты, на пожилую красивую пару с пивом на ретроспективе Жака Деми. И реально вспоминаешь, что возможность быть собой, говорить реальное мнение не должна становиться событием и насколько нездорово, что я сам давно привык к насилию режима над реальностью. Ну и вот никаких великих выводов, на самом деле, и никаких правильных ответов, где жить, тут сам решает каждый, мне домой тоже ехать (когда докатаюсь еще пару недель в самые случайные города Европы, куда занесет никогда не знаю). Но уж точно — нужно выезжать регулярно, когда есть возможность (это вопрос привилегий, конечно, часть наших людей этого лишена вообще), чтобы себе самому напоминать, что нормальная жизнь тоже существует, что должно быть вообще-то иначе и у нас дома. Что иногда нужно физически отодвинуться от собственной реальности, чтобы снова увидеть ее со стороны. Зафорсенный сейчас A24 и инстаграмными рилсами великий Энтони Бурдейн говорил: “If I’m an advocate for anything, it’s to move. As far as you can, as much as you can. Across the ocean, or simply across the river. The extent to which you can walk in someone else's shoes or at least eat their food, it's a plus for everybody. Open your mind, get up off the couch, move”. Добавить совершенно нечего.

важные монологи в эфире соловьева

У «оставшихся» из медиасреды и смежных областей периодически возникают разговоры и шуточки про «внедренных», «завербованных». Есть позиция, что ты никогда не узнаешь, кто именно этот человек, потому что им может оказаться кто угодно (только если не тот забитый зумер, которого пару лет назад заставили писать КАЖДОМУ журналисту с предложением дружить.) Я и сам знаю несколько человек, которых убеждали «посотрудничать»(твердо и четко верим, что они отказались). Но всё равно есть некий эффект кхе-кхе. Флорес даже без личного знакомства — подруга или приятельница кого-то из товарищей, экс-партнерок, людей из соседних социальных кругов. Она сама говорит, что собирала данные о проблемах людей — легко представить, кто мог оказаться в этих отчетах. Забавно теперь выглядят прежние московские рассуждения о том, почему она продолжала оставаться в России, несмотря на обыски и давление, и реальные обсуждения, нет ли в её окружении подосланных казачков, а кто бы это мог быть. Всё по советским заветам, где, вербовали всех подряд. После этого неосовка тоже когда-нибудь сильно ахуеем, когда будут рассекречены документы. Можно посочувствовать человеку, которому пришлось заниматься такой стыдной работой из-за страха, нет вообще желания язвить. Хотя какая у этих «вербовок» реальная эффективность? Нужно понимать, что государство и без агентуры технически способно знать о нас всё — особенно в эпоху понатыканных повсюду камер, ТСПУ, баз данных и возможности взломать практически что угодно. От этого не спрячешься: мы всё-таки живем в развитой диктатуре, которой без особого сопротивления служат крупнейшие техкомпании. Социальных связей можно избегать: засесть дома, читать книжечки, смотреть старое кино, отказываться от предложений «потусоваться» (но я вообще не советую — с годами дичаешь). А вот от технологий же не убежишь. Единственный надежный способ не попасть в чей-нибудь отчет — перестать жить вообще. Возможно, это и есть их стратегия.

День (или два) назад у дома поставили стенд для информирования о предстоящих выборах. За ночь на нём появилась вот такая надпись.

Николай Рыбаков после заседания ВС обратился к молодым ребятам на улице со словами, что «все только начинается», — с мыслью, мол, все у вас впереди, доживем до лучших времен. Сразу с грустью вспоминаешь себя, свои 20 лет — времена, когда в Москве еще были возможны протесты, открытые дискуссии, даже Навальный на выборах мэра. Тогда нам всем казалось, что вот еще чуть-чуть, еще немного — и мы доживем до нормальной системы, до выборов, до страны, где люди смогут выбирать кого хотят, жить как хотят, любить кого хотят, говорить то, что действительно думают. И страшно, буквально вот именно страшно, думать обо всех этих молодых ребятах, которые сегодня были у суда: что и их за следующие десять-пятнадцать (жуть какая, реально 15 лет прошло для меня лично) лет перемелют, вырвут из них принципы, научат соглашаться на меньшее, отказываться от самих себя, запугают в конце концов. Буквально то, что было сделано с моим поколением — сегодняшними 30-летними. Я поэтому своим сотрудникам-зумерам постоянно говорю: если хотите, то попробуйте обязательно посмотреть мир, другие страны и культуры, чтобы не стереть свою душу в этом вечном ожидании другой России, бесконечно пытаясь делать хоть что-то в тех рамках, которые государство установит завтра. Ну а партии «Яблоко» и Николаю Рыбакову хочется выразить огромное уважение, я мягко говоря никогда горячо не следил за их деятельностью, сторонником не являлся. Но публично говорить о мире и необходимости отсутствия войны в 2026 году, когда идешь на выборы — это подвиг. Тем более когда твоих сопартийцев сажают, преследуют и выдавливают из страны. Тем более, когда система исторически известна тем, что за любую популярность наказывает сроками. При этом они действительно сохраняют в своей риторике любовь к России, к ее народу — в отличие от некоторых участников иностранных форумов и прочих «корпусов». В этом смысле их работа стоит в тысячу раз больше, спасибо им за попытки вести деятельность даже сегодня.