Максим Тесли

Максим Тесли «In memory of Joseph sky», 2026, бумага, коллаж, смешанная техника, 15 х 19 см.

Рекомендаций лучше у меня никогда не было.

ЩЕНКИ — ТРИГГЕР 🖤💚🖤🤍

ЩЕНКИ — ТРИГГЕР (single, 2026) слушать везде: https://band.link/triggersingle Максим Тесли - тексты, голос, обложка Феликс Бондарев - музыка, сведение

13 сентября — 8 мест При упоминании литературного андеграунда Ленинграда, сразу вспоминаются Сергей Довлатов и Иосиф Бродский. И если Бродский в своих воспоминаниях о бурной молодости был весьма сдержан (например, ни разу ни в одном интервью не упомянув друга и главного соперника в борьбе за поэтический Олимп, Леонида Аронзона), то Довлатов многих своих коллег и собутыльников неоднократно увековечивал. В юности я, конечно, зачитывался «Соло на ундервуде», ничего не зная о персонажах. И только сильно потом узнал, что Владимир Эрль («— Кто эта рыжая, вертлявая дылда? Я тебя утром из автобуса видела. // — Это не рыжая, вертлявая дылда. Это — поэт-метафизик Владимир Эрль. У него такая прическа») — автор невероятно хитрой эстетичной концептуальной прозы; Михаил Юпп, заявивший Ахматовой, что ему «многое понравилось» из её стихов, фактически, первый рэпер, ещё в 60-х читавший под аккомпанемент джаза в Кафе Поэтов на Полтавской; Горбовский, переставший здороваться с Шигашовым из-за спора о том, кто из них менее вменяемый, вообще, кладезь историй разной степени безумия. И все они блистали, горели, восхищали, были неотъемлемой частью этого города, этой литературы. Спасибо Довлатову, что он эти имена сохранил для большой аудитории. А мы с вами будем говорить о них более подробно, долго и, надеюсь, интересно. Если хотите попасть на экскурсию, ставьте плюсик в комментариях, я с вами свяжусь.

Напоминаю, что на бусти выкладываю материалы для более глубокого погружения в мой лор: архивные фото, первые записи, рассказы, истории из жизни и т.д. Записные книжки, черновики, наверное, важнейшая часть, для понимания, перегной, из которого рождаются стихи, тексты, жизнь. Выложил записи 2022 года. На самом деле, это и мне полезно, какие-то забытые черновики сразу идут в работу, обнаруживаются стихи, которые я даже не помню. В общем, интересный процесс изучения себя. Вам тоже должно понравиться. 28.02 Проблемы начались после первого родительского собрания 06.04 Этот мир узнаёт меня как врага 04.05 Оглянись вокруг, Тут точно нет того, что ты ищешь 18.06 Не только пропал без вести, но и пропажи никто не заметил 22.08 Ебаться и плакать, вспоминая о бывшей, Устраивать драки, Опять перекрывшись. Самоповторы, самоповторы, Станет получше, но очень не скоро. То замедляться, то быть очень быстрым, Словно диагноз: слушать la dispute

В ПОСТЕ НИЖЕ РЕЧЬ ИДЕТ О СТРАШНЫХ ИНОАГЕНТАХ МОРГЕНШТЕРНЕ И ДУДЕ Не думал я, конечно, что когда-нибудь в чем-нибудь при каких-либо обстоятельствах буду согласен с Моргенштерном… Но он в интервью Дудю говорит, что романтические отношения должны основываться не на желании что-то получить, а на желании что-то дать. И что идеально, когда два счастливых человека вступают в отношения, и делают друг друга ещё счастливее. Братан 🥹 Я полностью согласен. Кроме того, он ещё и говорит о том, что его отношения с женщинами строились как отношения с веществами: получил кайф, что-то разонравилось, пошел за новой. Дополняя эту мысль, скажу, что стоит стать счастливым самому, прежде чем пытаться строить отношения. Иначе получится вот этот одноразовый кайф. А кайф, он должен быть на всю жизнь. Иначе он бычий.

Вкусвилл, вам надо увольнять рекламщиков. Люди, не знающие, что такое «пост-панк» (а таких большинство, только к Королю и Шуту привыкли) не поймут. А знающие сильно удивятся, потому что образ человека с рекламы вообще ничего общего с пост-панком не имеет. Нельзя же просто брать любые слова, надо как-то смысл понимать. А вообще, Игорь Федорович (с днем рождения) в 90-х годах говорил, что у нас не было ни панка, ни пост-панка. Так что долго ещё ждать, пока можно будет что-то рекламировать, используя нишевые жанры.

Я так понимаю, что у нынешней молодежи осталось две архетипичных рок-звезды, у которых есть бабки, зависимости, гитары, телки (расставлено по степени значимости для нынешней рок-звездности): Кирилл Бледный и Глеб Три дня дождя. Глядя на обоих, мне кажется, что у Бледного есть шанс выжить. Он понимает, что все это игра, просто хочет дойти до какого-то уровня и перестать играть. У некоторых это получается и даже иногда по своей воле. С Глебом сложнее, потому что, кажется, он реально решил, что вот это метафизическое выбрасывание телевизоров из окна отелей — и есть настоящая жизнь. И он этим занимается всерьез.

12 и 13 сентября Литературный андеграунд Ленинграда поражает своей безграничностью и оригинальностью. Несмотря на то, что некоторые школы и группировки все-таки присутствовали, о чем говорили вчера, каждый поэт (да и просто тусовщик) был яркой индивидуальностью, создававшей свой стиль буквально из ничего. Это и Эрль, ставший обэриутом до того, как узнал про ОБЭРИУ, и нежнейший романтик Ширали, предлагавший почти каждой встречной свои стихи и руку с сердцем (стихами гордились, замуж не спешили), и Кривулин, очень (и говорят, вполне искренне) удивившийся, почему его Нобелевку дали Бродскому. Все они настоящие рок-звезды и неотъемлемая часть городской культуры. Но Евгений Вензель, стихотворение которого можете прочитать выше, достоин отдельного упоминания. Как говорил Виктор Топоров: «Даже в кругу изгоев, какими были и слыли подпольные поэты шестидесятых-семидесятых, Евгений Вензель казался и был изгоем, аутсайдером, одинокой вороной». Говорят, например, что у него была машина, которую он никогда не водил, а только курил в ней. В случае с Вензелем почти невозможно отделить миф от реальности. Достоверно известно только, что он родился в 1947 году в Ленинграде, а умер в 2018 году в Санкт-Петербурге (хотя и по поводу этих фактов могут возникать сомнения). И про Вензеля, и про всех упомянутых и даже не упомянутых мы поговорим в эти выходные. Если хотите попасть на экскурсию, ставьте плюсик в комментариях, я с вами свяжусь.

ЕВГЕНИЙ ВЕНЗЕЛЬ Пьяный выхожу я из квартиры в плаще вороньем и на тающем снегу. Бюджет — ау, запойные сортиры плюс одиночество. Ну что же — я могу. Маршрут известен: парк, метро. Шагаю любимым Юань Мэем зверем Мо*, и водку круглую из «маленькой» глотаю, как в детстве поедаем эскимо. 1-3 марта 2001 г. * Зверь Мо. На горе Фаншань водится зверь Мо, он любит поедать медь и железо, а людям вреда не причиняет. Как только завидит плуги, мотыги, ножи, топоры местных жителей, у него даже слюни текут и он ест их, как мясо. Эти звери сожрали все железо на городских воротах (Юань Мэй. Новые записи Ци Се. М., 77. С. 187. Пер. Ольги Фишман). Примеч. автора

К вопросу о вчерашней дискуссии в комментариях о написании «нихуя» и «ни хуя», в 60-е вот вообще писали «не хуя», как видим выше. Говорю же, русский язык — живой организм.

12 и 13 сентября В андеграунде Ленинграда 60-70-х существовало много литературных банд: например, «Верпа» во главе с Хвостом, первым советским битником, а также и первым советским хиппи, соавтором нездорово популярного «Над (так правильно) небом голубым есть город золотой» или поэты Малой Садовой aka трансменестрели. Но мои любимые — хеленукты (которые как бы и часть поэтов Малой Садовой, но это тонкости). Дм. М: Ледоход. Идет лед На льду — коробка В коробке — курица Курица хмурится И говорит: «А не хуя погодка» А. Ник с его знаменитым моностихом: Петербург — это город, где ужин остыл В. Эрль, данный конкретный стих feat. Дм. М, они такое часто практиковали: Где были сумраки горбаты, на невесомых сосен ветках смеялись птицы, словно даты, благие будни исковеркав. Там, где зеленый шар расцвел, струились ивы, словно тени, и быстрокрылые олени скакали вспять со всех сторон. Будем мы часто упоминать хеленуктов, но не только их, в той эпохе, в той точке пространства было ещё очень много всего интересного. Если хотите попасть на экскурсию, ставьте плюсик в комментарии, свяжусь с вами. На фото Эрль и Хвостенко, 1995 год. На афише они оба присутствуют тоже, моложе только.

«Ленинградский апокалипсис» Даниила Андреева, в целом, нечеловеческое вневременное произведение. Сейчас так не пишут. Но и во времена Андреева не писали! Пробуждаются какие-то ископаемые, животные чувства. Одновременного восторга и ужаса. Так описывается воздушный налет на город, что ты его буквально слышишь. И холод этот блокадный чувствуешь. Всю мощь, всю трагедию и триумф. Добавить ещё то, что писался «Апокалипсис» в тюрьме… Все, все там есть.

И там же невероятно узнаваемо описывается Михайловский замок (который на самом деле не замок, а дворец, но ладно, ладно): И вот, над городскими волнами Плывя, подобно черным рострам, Угрюмый замок шпилем острым Предстал, темнея сквозь сады; Прямые, жесткие, безмолвные, На стенах цвета жухлой крови Чеканились еще суровей Трофеев черные ряды.

Иногда у поэтов возникают образы абсолютно невероятные. Даже не то, что невероятные, а невозможные, непонимаемые, как он смог так увидеть? В блокадной поэме Даниила Андреева «Ленинградский апокалипсис» есть такой момент: Мы знали все: вкруг «града Ленина» Блокада петлю распростерла. Как раненный навылет в горло, Дышать он лишь сквозь трубку мог – Сквозь трассу Ладоги… В томлении Хватал он воздух узким входом И гнал по жаждущим заводам Свой каждый судорожный вдох. Как он увидел блокадный Ленинград: человеком, раненным в горло, с торчащей из горла трубкой — Дорогой жизни… Аж руки трясутся.

"Прохожу ночной магазин. Гопники у магазина орут друг на друга. – Я не понимаю! Ты с нами?! – Я-то со всеми! Да вот только со мной ни хуя, никто! Я бы обошёл их. Но чистая тропинка проходит как раз рядом с ними. И конечно, они меня замечают. – Стой, пацанчик. Это хорошие гопники. Качественные, а не плюшевые, как в Питере. Но я среди таких всю юность провел, тут, как с собаками, нельзя показать, что боишься, а лучше и правда не бояться. Я вот не боюсь. – Куда идёшь? – В хостел, тут за углом. – Неместный? – оживился один. Ага. Это если неместный, то, скорее всего, не будет заморачиваться с написанием заявления о краже и избиении, а просто уедет. Знаем, проходили. – Да. Из Питера. – А кого из местных знаешь? – стандартный вопрос, но я не слышал его уже лет десять. – Рыжего. Бориса. – Это кто такой? – Поэт. Правда, не совсем местный. Со Вторчермета. Вторчермет производит впечатление. Как я знаю, один из самых криминальных районов Екатеринбурга. И Вторчермет – это, конечно, хорошо и почётно, но поэт… – Поэт? Стихи пишет? – Тайга – по центру, Кама – с краю, с другого края, пьяный в дым, с разбитой харей, у сарая стою с Григорием Данским, – читаю я с удовольствием. И финал: Душа моя, огнём и дымом, путём небесно-голубым, любимая, лети к любимым своим. Они молчат минуты три. – Хочешь выпить? – спрашивает один из них. Я выпиваю рюмку водки и закусываю хлебом. Прощаюсь со всей компанией за руки и иду спать. Водка была тёплой и горькой, но я пил её в компании людей, которые хотели избить меня и ограбить, а потом после стихов Рыжего сами её мне предложили, так что это была самая лучшая водка в моей жизни". Максим Тесли

С днем рождения!

По человеку всё можно сказать по тому, какая глава в «Мастере и Маргарите» у него любимая.