Максим Тесли

Ну и скучно без обоев, давайте наклеим: t.me/boost/therealtesli

16 мая — 10 мест 17 мая — 5 мест Серебряный век (до сих пор нет единого мнения по временным рамкам этого периода, я считаю, что с 1893 по 1921) — явление уникальное для русской культуры по целому ряду причин. Во-первых, никогда не было столько пишущих. В литературу пошли все: крестьяне, дворяне, мещане, даже казаки с солдатами. Во-вторых, стало можно писать как угодно. Если раньше существовали какие-то правила стихосложения (или хотя бы приличий), то тут юные гении поняли, что буквы можно переставлять в любом порядке, использовать любой лексикон, писать о сексе и смерти, кричать на людей, скандалить и вообще интересно проводить время. В-третьих, появилось невероятное количество стилей и течений. Ни до, ни после такого не было. Символисты, эгофутуристы, кубофутуристы, акмеисты, имажинисты. Чуть позже подтянулись экспрессионисты, фуисты, биокосмисты, ничевоки, люминисты, конструктивисты, форм-либристы. И все эти течения враждовали друг с другом, отменяли друг друга в своих манифестах, срывали выступления и даже доходили до рукоприкладства. На фото эгофутуристы. Без Игоря Северянина, но он там главным и не был. Про этих ребят мы, конечно, тоже поговорим. Более того, даже посетим место, где была официально создана группировка. Если хотите попасть на экскурсию, ставьте плюсик в комментариях, я с вами свяжусь.

Это фото достойно отдельного поста

+6

ч/б весна

Прогулялся по Таврику, будто в море искупался. Иногда бывает, что получается выключиться из реальности. О делах не думаешь, стихи не сочиняешь, даже события вокруг не фиксируешь, просто идешь вперед и всё. Специально так сделать нельзя, но иногда почему-то получается. Потом что-то ломается, и вот уже Цоя поют, ворона летит, тюльпаны пахнут, ребенок что-то ест из мусорки. Реальность наступила. Но вот эти моменты без нее очень хорошие. Надо их ценить.

НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ Я сам над собой насмеялся И сам я себя обманул, Когда мог подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя. Лишь белая в белой одежде, Как в пеплуме древних богинь, Ты держишь хрустальную сферу В прозрачных и тонких перстах. А все океаны, все горы, Архангелы, люди, цветы — Они в хрустале отразились Прозрачных девических глаз. Как странно подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя, Что сам я не только ночная, Бессонная песнь о тебе, Но свет у тебя за плечами, Такой ослепительный свет, Там длинные пламени реют, Как два золотые крыла. 1 августа 1921

16 и 17 мая Серебряный век в Петербурге. Клубы, вписки, кабаки. Петербург город литературоцентричный, а некоторые здания особенно. Есть одно, которое чем-то (не только же своим откровенно шикарным видом) привлекало поэтов и писателей. В нем жили главные литературные продюсеры Серебряного века, сделавшие карьеру Блоку, у них проходили самые яркие тусовки конца XIX века, Гумилева не пускали, за хамство и презрение к авторитетам. Чуть позже там же открылась библиотека, где собирались участники группировки «Цех поэтов» (Северянин задиссил всю эту тусовку: Уж возникает «Цех поэтов». Куда ж безда́ри, как не в цех). После революции учили писать новое поколение. Например, Замятин преподавал искусство прозы, а среди учеников был Зощенко. Ещё позже Гумилев открыл тут настоящий клуб с блэкджеком и шлюхами с театром и буфетом. В этом доме до сих пор проводят различные литературные мероприятия, но связаны они с 60-ми, потому что и к ним дом имеет самое непосредственное отношение. Я же говорю, самое литературоценоричное здание в городе. Конечно, его мы тоже посетим. И ещё много всего. Если хотите попасть на экскурсию, ставьте плюсик в комментариях, я с вами свяжусь.

+6

Продолжаем эксперименты с Lomography La Sardina 8-ball, на этот раз пленка Kodak Ultramax 400. Не так артхаусно, как с Kodak double x 400. Но более по-домашнему, что ли, при этом с сохранением души и глубины.

16 и 17 мая «Серебряный век в Петербурге: клубы, вписки, кабаки» Вот что будет: мы побываем с вами в самых культовых и интересных местах Серебряного века, там, где читали, писали, пили, дрались, спали, стрелялись, заводили романы, ели, срывали овации Гумилёв, Северянин, Маяковский, Ахматова, Ива́нов, весь раздел «Серебряный век» учебника литературы и даже те, кто не попал в учебник. Узнаем, кто избил Бальмонта в «Бродячей собаке», за что Мандельштам вызвал Хлебникова на дуэль, сколько водки входило в «Петербургский завтрак». Расскажу вам самые дикие и прекрасные истории любви, смерти и поэзии. Примерная продолжительность — 2,5 часа. Стоимость — 2800 руб. Количество участников ограничено вместимостью нашего уютного автобуса, на котором мы будем передвигаться по городу. Если хотите купить билет, ставьте плюсик в комментариях, я с вами свяжусь.

Наконец-то статуи достали.

Strawberry fields forever

Мой новый кореш. Зовут Джуниор Джуниор. Скоро бахну окрошку на нём.

вот здесь на этом самом месте пробормотал экскурсовод и вдруг завыл упал на землю и начал биться головой

А ещё ровно 8 лет назад Тосно взял Кубок России. И триумфально выстрелил себе в голову, ушли на пике, как Кобэйн. Матч был крутейший, эмоции яркие, потом ещё дикая дорога домой, два вагона фанатов со всеми вытекающими. 🥲

VAPORWAVE

И очень символично именно сегодня закончил читать «Обещание на рассвете» Ромена Гари, действие романа заканчивается с окончанием Второй Мировой. Вообще, в последние пару лет у меня сложности с художественными произведениями, я предпочитаю биографии и нон-фикшн. Узнав об этой моей беде, Женя Алехин заметил, что для чтения художественной литературы надо быть глупеньким, а я сильно поумнел от трезвости. И решил мне с этим помочь, в качестве гонорара за свою работу оператором и монтажером в моем последнем видео (о трезвости, кстати), взяв с меня обещание прочитать именно эту книгу. Приятно, что мир бесконечен и непознаваем, видимо, я никогда не перестану открывать что-то новое и потрясающее. Ромен Гари меня сильно поразил. Это ни на что не похожий стиль с незнакомыми приемами. Например, он использует очень много необязательных уточнений, которые раскрывают дополнительный смысл и становятся обязательными. Или не рассказывает какой-то эпизод до логического конца, мотивируя это тем, что может расчувствоваться, оставляя читателя в прекрасном не удовлетворении. Или передает приветы старым знакомым. Или в течение целой главы рассказывает, как полтора дня без перерыва занимался сексом, ни разу даже не намекнув на секс. Или, или, или. Приемов много и один другого круче. В книгу погружаешься полностью, когда ближе к концу я понял, к чему все идет, я натурально закричал от переполнивших эмоций. Вообще, это даже и не роман, а биография, наверное. Во всяком случае, исторические события точны. Думаю, что биографически тоже. Несмотря на то, что периодически что-то кажется враньем преувеличением («Рокер был подбит в открытом море вблизи Фритауна и съеден акулами на глазах у своей жены»), все равно веришь потому что хочешь. Так человек и должен жить. Чтобы было интересно. Так как текст я воспринимал, как биографический, иногда мне было приятно, что я в чем-то лучше этого потрясающего человека (например, в отжиманиях и занятиях с гантелями, да и не только, не буду уж хвастаться). Помимо насыщенности интересными событиями, некоторых предложений хватит на отдельный роман («Попытки убедить английского консула выдать нам фальшивые документы не дали никакого результата, и я решил угнать с аэродрома Меснеса «Моран-315» и сесть на нем в Гибралтаре»), эта книга, конечно, только о любви к матери. Автор живет любовью матери. Не может сдаться ради нее, но и из-за нее (я честно пытаюсь не переводить всё в мире на себя, но всё-таки почитайте моё «Nigredo», там тоже про это есть). И эта любовь держит их обоих. Да и не только. Благодаря этой любви пишутся великие романы, выигрываются войны, сохраняются цивилизации, материки не уходят под воду, а небо не падает на землю. Это не преувеличение. Эта любовь абсолютно не в стиле нашего времени, сегодня она точно считалась бы абьюзом, газлайтингом, лавбомбингом, крэйзифроггингом и чем-нибудь ещё. Но она существует. Это очень хорошая книга. Но не стоит строить по ней свою жизнь. Поэтому я не рекомендовал бы читать её лет до 25. А то можно сильно увлечься. Я уже находил тут один девиз, который цитировал пару дней назад. Но вот ещё один, это после того, как главный герой больше месяца провел в больнице, и врачи уже похоронили его, заказали отпевание: «А мой дорогой друг Бимон, примчавшийся из Ливии проведать меня, потом сказал мне, что нашел шокирующим и даже неприличным упорство, с которым я цеплялся за жизнь. Я, по его мнению, перебарщивал. Начисто забыл о хорошем тоне и изящных манерах. Как говорится, из кожи вон лез. Это производили неприятное впечатление». Да, так и буду делать.

Эти четыре парня в верхнем ряду — родные братья. Их отец погиб в феврале 1943-го при освобождении села Трудки, это в Орловской области. Крайний справа — мой дед. В сентябре 1944-го ему исполнилось 18, на фронт он попал только в начале следующего года, так что успел повоевать не очень долго. Те двое, что посередине, в войну были еще детьми. А вот крайний слева — это старший брат, мой стрый великий (именно «стрый»). Он прошел всю войну. С первого дня. И вошел в Берлин. Среди прочих наград у него была и Медаль за взятие Берлина. Как написано в одном из приказов о награждении: «Находясь на фронте Отечественной войны проявил себя храбрым и мужественным воином. При прорыве обороны немцев на реке Нейсе 16.04.1945 г. обеспечил бесперебойную работу связи, под сильным ружейно-пулеметным огнем противника. В боях за город Берлин т. Санкин под сильным огнем противника тянул связь по городу и сам лично семь раз исправил подрыв линии, тем самым обеспечил связь». Ещё у него были две Медали «За боевые заслуги», две Медали «За отвагу», два Ордена Красной Звезды, Медаль «За взятие Вены», Орден Отечественной войны II степени. Он прожил долго. Дольше всех братьев. После войны (одно легкое ранение за все 4 года, хотя регулярно бывал в самом пекле) работал на шахте, ушел на пенсию, жил в своем родном поселке в Сибири, умер в 2000-м году, в 81 год. Я видел его всего несколько раз в жизни. Последний, когда мне было 12. Мы говорили, о войне тоже. Я не знаю, что он сказал бы о происходящем сегодня. Никто не знает. Знаю: он гордился тем, что мир наступил, в том числе, благодаря ему. С праздником!

Я, несмотря на то, что бросил пить, не бросил ходить по барам, тем более, что сейчас много где есть б/а коктейли. И «Полторы комнаты» остается моим любимым баром (который, кстати, я с удовольствием сделал декорациями в рассказе «Трое и я» из сборника «Проклятый Петербург»). Потому что там работают настоящие поэты. И сегодня в очередной раз меня поразили, продемонстрировав меню «Мегаполис». В нем 10 коктейлей, каждый связан с какой-то точкой Петербурга: дом Зингера, дом Хармса, сад Дружбы, перекресток Литейного и Невского и т.д. И в каждом коктейле ингредиенты не просто ликер и вискарь, а новая нота, новая строфа в описании города. Один коктейль вы сами создаете наугад, другой нужно пить с закрытии глазами и носом (вам выдадут специальный реквизит), в третьем вы сами регулируете насыщенность и полноту. Короче, это не поход в бар, а настоящее представление и новый опыт. Вообще, у них всегда так было, но в этот раз будто превзошли себя. Я очень люблю увлеченных людей. И поэтому люблю «Полторы комнаты» и с радостью присоединяюсь к популяризации их нового меню. По нехитрому промокоду «ТЕСЛИ» скидка 15% на новое меню «Мегаполис».

На бусти выложил часовую лекцию о своих любимых проклятых поэтах. Роальд Мандельштам, с которого начался литературный андеграунд. Леонид Губанов, единственный панк 60-х, которого Керенский поздравлял с созданием литературной группировки. Рафал Воячек, культ для нескольких поколений поляков, настолько архетипичный проклятый поэт, что кажется выдуманным. Ответил на вопросы зрителей, порассуждали о том, каково жить с проклятым поэтом, в целом, получилось интересно.