Князь Ярославский

2/5 Однако между Андреем Боголюбским (вторая половина XII века) и Иваном Грозным (вторая половина XVI века) лежат четыреста лет развития княжеской власти на Руси. Тенденции эпохи раздробленности очевидно вели к уменьшению объёма власти каждого князя, потому что вместе с «землёй» дробилась и власть, в том числе и власть великих князей. Установление татарского ига в 1240-е годы, с одной стороны, ещё более ослабило князей, лишив их суверенитета (не только власть, но и жизнь князя требовала теперь высшей санкции от хана – «царя ордынского»), с другой стороны, иго дало им внешнюю опору, высший (царский) авторитет в отношениях между собой, с дружинами, с поданными (но не с церковью, которую «поганый» царь брал под собственное покровительство, усиливая её независимость от притязаний княжеской власти). Если искать в период татарского ига переломную эпоху, с которой власть русского князя приняла качественно новый характер, закрепившийся и усилившийся в последующей традиции, это будет эпоха Дмитрия Донского (1360-1380-е годы). Дмитрий Иванович Донской, чья память и чьи останки сегодня так бесцеремонно используются на злобу дня, недооценён именно как политическая фигура. За славой победителя генуэзских арбалетчиков темника Мамая на Куликовом Поле не всегда виден подлинный собиратель Руси, переломивший древнюю традицию бесконечного раздробления земель и власти в интересах правящего рода и заложивший основу собственно личной авторитарной власти, передаваемой по наследству. Такому повороту способствовали как объективные обстоятельства времени (например, вымирание большей части московского княжеского рода во время эпидемии чумы в годы малолетства Дмитрия, или серьёзный кризис ханской власти в Орде на протяжении всей его жизни), так и особенности личной судьбы этого князя. Дмитрий Иванович был шестым по счёту правящим московским князем, и пятым по счёту великим князем из московской династии. Не останавливаясь подробно на теме «возвышения Москвы», которое к рождению Дмитрия уже явно состоялось, отмечу, что я сторонник скорее субъективных причин этого процесса. Объективные факторы (более выгодное экономическое и стратегическое положение стольного города, формальное право на верховную власть по «отчине и дедине», личное расположение ханов) были на стороне Твери. Юрий Данилович и его брат Иван Калита не зря прослыли жестокими и коварными властолюбцами, ведь для того, чтобы переломить в свою пользу «объективный ход истории» им пришлось пойти на преступления. Сыновьям Калиты Семёну Гордому и Ивану Красному было значительно легче совмещать в своих руках семейное Московское княжение и родовое Великое Володимерское. Но уже пример отца Дмитрия Донского Ивана Красного, который был слабым политиком, показал, насколько положение московской династии как великокняжеской было ещё не прочно. После смерти Ивана Красного (в 1359 году) великокняжеский титул был передан ханами другой русской династии – суздальской или собственно нижегородской, которая вела своё происхождение не то от Андрея Ярославича (дяди Данила Московского), не то от Андрея Александровича (его старшего брата).