Князь Ярославский

«Стезя историка трагична - в конечном счёте он имеет дело со смертью и вечностью. Отсюда его копание в прахе, круженье подле могил, неукротимая жажда источников, боязливое вслушивание в сердцебиение времени. Я часто спрашивал себя: что же таится под этим беспокойством? Как понятен мне страх дикаря, который, видя, как солнце заходит, боится, что оно никогда больше не взойдёт снова. На возрождение надеялся тот, кто сохранял в скалах мумию, и мы срываем с неё покров, чтобы подтвердить его - нет, нашу - надежду. Когда мы оживляем прошлое, нам удаётся акт, преодолевающий время и пожирающий смерть. Если он действительно удаётся, значит, возможно, что Бог вдохнёт в нас жизнь». Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль».