The KREMLIN RU

Наоми Кляйн и Астра Тейлор о новой версии современного фашизма. 3. Трамп неоднократно ставил заявления о неминуемом «вторжении мигрантов» в центр своих избирательных кампаний. Хосе Антонио Каст, президент Чили, избранный в марте, во время своей кампании обещал построить траншеи и стены вдоль границ с Боливией и Перу. Марин Ле Пен, которая сейчас переживает, возможно, неудержимое возвращение во Франции, в 2019 году резко критиковала иммигрантов, называя их «кочевниками», которые «не заботятся об окружающей среде; у них нет родины». Именно поэтому мы считаем, что фашизм последних времен — с его укрепленными границами, уничтоженной иностранной помощью и одержимостью захватом ресурсов, скрытых под тающим льдом Гренландии, — следует рассматривать как извращенную и садистскую форму адаптации к изменению климата. Теперь, когда реальность глобального потепления стала неоспоримой, остается лишь отрицать человечность наших собратьев. Как еще можно оправдать допущение голода и гибели стольких людей на бесплодных землях Сомали, или их утопления в поисках выживания у берегов Северной Африки, или смерти в лагерях для задержанных иммиграционной и таможенной службы США? Исследования показывают, что крайне правые партии пользуются особой популярностью у молодых мужчин. Такие сторонники принадлежат к поколению, которое боится, что никогда не сможет обзавестись собственным домом, — но компенсировать это можно культурой постоянного онлайн-троллинга, постоянно издеваясь над либералами. Убежденные в том, что их будущее украдено, они распространяют приукрашенные мемы, романтизирующие авторитаризм прошлого. Подобно тому, как сторонники теорий заговора искажают факты, но правильно передают чувства, фашисты, проповедующие конец света, играют на глубоких чувствах неуверенности и тревоги, включая ощущение странности мира, в котором времена года перепутаны и где становится все труднее отличить реальность от вымысла. Они говорят нам, что причина, по которой мы больше не узнаем свои родные города, заключается в количестве кебабных и минаретов, а также в иммигрантах, приезжающих, чтобы «заменить» нас, — а не, например, в неузнаваемых погодных условиях или руководителях технологических компаний, которые спешат заменить нас всех роботами и призвать своих цифровых божеств. Между тем, лидеры крайне правых видят в этой неопределенности и дезориентации и положительные стороны. Они ясно понимают, как реакционная политика процветает в периоды нестабильности и раздоров, и как нестабильность может подтолкнуть людей к взаимной вражде, когда они все отчаяннее цепляются за любые крупицы защиты и привилегий, которыми обладают. Сто лет назад аналогичные процессы имели катастрофические последствия по всей Европе. Но США, столкнувшись с не менее серьезными кризисами, пошли другим путем.