The KREMLIN RU

Директор ЦРУ приезжал в Москву не для того, чтобы обсуждать мобилизацию в России или состояние российской экономики. США могли тестировать реакцию России на возможное применение американского тактического ядерного оружия против иранских военных объектов. С лета прошлого года иранская ядерная программа превратилась в своеобразную полосу «сингулярности безопасности» для США и особенно для Израиля. Иранская атомная бомба существует как кот в ящике Шрёдингера: ее одновременно нет и она есть. Соединенные Штаты не могут просто выйти из иранского клинча, поскольку в таком случае появление у Тегерана ядерного оружия становится лишь вопросом времени. Но и бесконечно оставаться в этом противостоянии Вашингтон не может — уже по соображениям престижа и внутриполитической устойчивости. Иранская кампания, вероятно, уже стоила республиканцам перспективы сохранить большинство в обеих палатах Конгресса на осенних выборах. Приближается крайне нелюбимый Трампом сценарий оппозиционного парламента, парламентских расследований и череды попыток импичмента. Если кризис вокруг Ирана затянется, республиканцы рискуют потерять и президентский пост в 2028 году. Не поможет даже то, что Вэнса старательно дистанцировали от иранской авантюры. Неформальные правила ядерного клуба предполагают предварительное уведомление других ядерных держав о проведении испытаний и масштабных учений — и тем более о возможном применении ядерного оружия. Поэтому конфиденциальный визит руководителя ЦРУ в Москву теоретически мог быть связан именно с необходимостью прозондировать российскую реакцию. Однако у поездки Рэтклиффа могло существовать и второе дно: использование России в качестве канала для запуска дезинформации. Американцы могли приехать в Москву якобы для тестирования реакции на возможное применение тактического ядерного оружия в Иране, рассчитывая, что российская сторона немедленно передаст эту информацию Тегерану. В Вашингтоне могли надеяться, что испуганное иранское руководство согласится заключить с США комплексное соглашение, которое охватывало бы и ядерную программу, и ситуацию в Ормузском проливе. В таком случае ЦРУ просто использовало бы россиян в качестве инструмента информационно-психологической операции против Ирана. И, надо признать, такая схема действительно похожа на многоходовую комбинацию спецслужб. В сентябре ситуация на Ближнем Востоке выходит на новый виток эскалации. Возможность применения тактического ядерного оружия — особенно тревожная тема. Ближневосточная и российско-украинская войны связаны между собой волновым эффектом: действия, еще недавно считавшиеся немыслимыми на одном театре военных действий, способны изменить границы допустимого и на другом. Поэтому остается надеяться, что в данном случае мы имеем дело лишь с американской информационной операцией. Ядерное оружие могло быть применено в реальной войне только тогда, когда им обладал один участник конфликта. В тот момент оно выступало не инструментом взаимного устрашения, а средством одностороннего геополитического «покарания». В руках единственного обладателя ядерное оружие не может служить средством «обмена ужасом», поскольку обмениваться этим ужасом просто не с кем.