The KREMLIN RU

Выступление Владимира Путина и Дмитрия Медведева на втором этап XXIII съезда «Единой России» открытый сигнал, что Кремль фактически перешел от инерционного сценария выборной кампании «Страна героев» к мобилизационной модели «Осаждённой крепости». Об этих сценариях в начале года сообщало издание «Ведомости». Причиной стала общая эскалация войны, сопровождаемая взаимными ударами сторон по энергетической, транспортной и промышленной инфраструктуре. Военная угроза всё заметнее превращается не только в фон, но и в основной смысловой каркас думской кампании. Риторика выступивших на съезде Владимира Путина и Дмитрия Медведева была преимущественно воинственной, хотя между их выступлениями сохранялись существенные различия. В речи президента милитаристская рамка формально не доминировала по объёму. Основная часть выступления была посвящена «Народной программе», экономике, развитию регионов и доверию граждан к власти. Важным стал тезис Путина, что источник силы России — в единстве фронта и тыла, всех поколений российского общества, в прочности ценностей, переданных предками. Выступление Дмитрия Медведева было выдержано в гораздо более резком военно-пропагандистском регистре. Он назвал Украину «страной 404», заявил, что она потеряла половину населения и 20% территории, а также жёстко высказался об уехавших из России гражданах, желающих поражения своей стране: «Прощения им нет и быть не может». Позднее вечером в интервью телеканалу «Россия» Путин более откровенно говорил, что Киев открыл "ящик Пандоры", когда начал удары по гражданским объектам, и получает ответ. А также заявил, что Кремль теперь исходит из того, что «противник пытается запугать россиян и сорвать выборы, Россия не позволит этого сделать». Все это обозначило конструкцию «осаждённой крепости» в избирательной кампании: Россия находится под внешним давлением, война приобретает затяжной характер, а лояльность власти должна рассматриваться как обязательное условие сохранения государства и достижения победы. Основной предвыборный тезис должен заключаться в том, что у государства остаётся достаточный запас прочности: Россия способна продолжать войну, не отказываясь от программ развития, социальных обязательств и привычного образа жизни. Между тем, СВО является основным вектором государственной политики и не требует дискуссий. Политика становится все более брутальной, говорит политолог, отслеживающий итоги съезда ЕР. Переход к сценарию «Осаждённой крепости» связан с изменением характера военных действий. Взаимные удары по инфраструктуре делают войну всё более ощутимой для населения и размывают прежнее представление о возможности сохранить конфликт в изолированном от повседневной жизни пространстве. Мобилизация общественно-экономической жизни и консолидация становятся все более функциональными установками. Дополнительным аргументом для Кремля стало недавнее заявление Владимира Зеленского,который говорил о снижении рейтингов Владимира Путина и «Единой России» перед выборами в Госдуму и дал понять, что украинское руководство намерено способствовать продолжению этого снижения. В российской предвыборной логике подобное заявление прочитывается как прямое подтверждение тезиса о внешнем вмешательстве: удары по инфраструктуре и давление на общественные настроения являются элементами одной стратегии, направленной на ослабление власти изнутри. В результате выборы получают значение символического ответа внешнему противнику. Официальный результат «Единой России» будет интерпретироваться в качестве подтверждения сохраняющегося патриотического консенсуса.