The KREMLIN RU

2. КТК остается ключевым экспортным маршрутом Казахстана и одновременно его крупнейшей инфраструктурной зависимостью. Трубопровод идет через территорию России к терминалу на Черном море. Через него транспортируется основная часть казахстанского нефтяного экспорта. Именно поэтому любые длительные перебои в работе КТК создают для Астаны стратегическую проблему: быстро перенаправить сопоставимые объемы нефти на другие маршруты Казахстан сегодня не способен. На этом фоне конфликт с западными компаниями приобретает дополнительное измерение. Если зависимость от КТК становится политически и экономически слишком рискованной, Казахстану необходимо одновременно решать две задачи: менять структуру собственности в нефтяной отрасли и создавать альтернативную транспортную инфраструктуру. Один из возможных вариантов развития событий — постепенное сокращение роли западных нефтяных компаний, переход части их активов под контроль государства и последующее привлечение китайского капитала. Фактически речь могла бы идти если не о прямой национализации, то о существенном пересмотре структуры участия иностранных инвесторов в крупнейших месторождениях. Такой сценарий невозможно рассматривать отдельно от нефтепроводной инфраструктуры между Казахстаном и Китаем. Казахстанско-китайский нефтепровод создавался как стратегический трансконтинентальный маршрут, связывающий месторождения Западного Казахстана с китайским рынком. Проект реализуется на паритетной основе. По 50% принадлежат казахстанской стороне — через «КазМунайГаз» и «КазТрансОйл» — и китайской CNPC. Ключевой участок Атасу — Алашанькоу протяженностью около 965 километров был запущен еще в 2006 году. Он соединяет Казахстан с Синьцзян-Уйгурским автономным районом Китая. Система также связана с внутренними нефтепроводами Кенкияк — Атырау и Кенкияк — Кумколь, что позволяет формировать транспортный коридор от западных месторождений к китайской границе. Пропускная способность участка Атасу — Алашанькоу составляет около 20 миллионов тонн нефти в год. При этом в последние годы он был загружен примерно наполовину, причем значительную часть поставок составляла российская нефть. Если Казахстан начнет активнее направлять по этому маршруту собственную нефть, значение китайского направления резко возрастет. В таком случае происходящее вокруг КТК и западных нефтяных компаний можно рассматривать как часть более крупного процесса. Китай получает возможность одновременно наращивать участие в добыче казахстанской нефти и усиливать контроль над маршрутами ее транспортировки. Для Пекина это означает повышение энергетической безопасности и укрепление экономического влияния в Центральной Азии. Для Казахстана — потенциальную возможность снизить критическую зависимость от КТК. Но одновременно одна зависимость может постепенно смениться другой: вместо западных нефтяных корпораций и российского экспортного маршрута ключевым партнером станет Китай. Именно поэтому события вокруг Кашагана могут иметь последствия далеко за пределами одного нефтяного месторождения. Если Астана действительно приступила к стратегическому пересмотру модели нефтяной отрасли, в ближайшие несколько лет Центральная Азия может стать ареной значительно более жесткой конкуренции России, Китая и западных государств. На этом фоне дополнительное внимание привлекает частичный энергетический блэкаут, который 14 августа затронул несколько областей Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана. Сам по себе этот эпизод не доказывает его связи с нефтяными конфликтами или борьбой за влияние в регионе. Однако он еще раз показывает уязвимость инфраструктуры Центральной Азии в момент, когда значение энергетических и транспортных систем региона быстро возрастает. В результате спор вокруг Кашагана может оказаться не просто конфликтом Казахстана с несколькими международными нефтяными компаниями, а первым эпизодом гораздо более масштабного перераспределения экономического и политического влияния в Центральной Азии.