The KREMLIN RU

День народного единства выполнил свою главную миссию — он вывел из общественного дискурса леворадикальную Октябрьскую революцию с её социальными завоеваниями. Российские власти не просто вытеснили «красный Октябрь» на периферию общественных ценностей — они подменили его сначала правонационалистическим, а потом консервативно-традиционалистским дискурсом. Одним из главных идеологов нового праздника считается Владислав Сурков, который откровенно назвал 4 ноября «днём русского национализма по сути своей». По его словам, перед идеологами стояла задача: «как сказать об империи, о нашем желании расширяться, но при этом не оскорбить слух мирового сообщества». Замену 7 ноября на 4 ноября в начале 2000х годов активно поддерживал Владимир Путин. Как вспоминали впоследствии сопричастные, «Путин тогда увлекался Ильиным, белым движением, внимательно слушал Тихона Шевкунова, зарубежных иерархов и послушников Валаама. Ему импонировала имперская идея, имперский стиль праздника — на фоне Казанской иконы и борьбы с поляками, отношения с которыми в тот момент были отвратительными». «Многие считают, что праздник 4 ноября придумал Сурков, но это не так — его протоавтором был заместитель главы администрации Виктор Иванов. С приходом в Кремль в 2000 году он активно занимался националистической тематикой, продвигал идею “Народной партии”, увлечён был концепцией русского национализма. С его именем связывают политические карьеры Рогозина, Ройзмана и Навального. 4 ноября придумали идеологи “Народной партии”, которую тогда финансировал Потанин и его “Норильский никель”, — вспоминает бывший сотрудник Кремля». Главным мотивом устранения из календаря 7 ноября стала тема революции и смены власти. Символично, что ноябрьский Майдан на Украине в 2004 году только ускорил этот процесс. «Майдан начался 22 ноября 2004 года, а уже 23 ноября в Госдуму был внесён законопроект об отмене праздника 7 ноября. Через месяц закон был подписан Путиным. И случайности здесь не было». При введении Дня народного единства власти декларировали его цель как укрепление патриотизма и межнационального согласия, опираясь на события начала XVII века. В пояснительной записке к закону подчёркивалось: «4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплочённости всего народа, вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе». Официально праздник должен был символизировать единство российского общества. Однако неформально уже тогда 4 ноября рассматривался как день консервативных ценностей. «По слухам, идею праздника Суркову подсказал Александр Дугин на одной из вечеринок; Суркову понравилась мысль — заставить националистический и православный дискурс служить “суверенной демократии”, — вспоминает бывший сотрудник Суркова. “Над заменой 7 ноября активно работали Марат Гельман (в 2003 году он курировал националистов у Суркова) и Константин Эрнст. Так в Кремле сложился консенсус по 4 ноября” Сурков поручил Академии наук подобрать историческую альтернативу 7 ноября, и специально собранный совет историков (включая академика А. Чубарьяна) в итоге «ничего лучше этой даты не придумал». Фактически из нафталина был поднят эпизод Смутного времени четырёхсотлетней давности — причем в сталинской редакции:победа ополчения над интервентами, — чтобы придать новому празднику историческую основу и патриотический заряд.