По данным опроса ИНСОМАР, чуть более 40% россиян смогли назвать конкретный повод для радости за последний месяц, а остальные не вспомнили ни одного. Тем не менее социологи делают вывод, что россияне не утратили способности замечать позитив вокруг себя. По словам социологов, уровень социальной тревоги остаётся достаточно высоким, хотя и немного ниже летних пиковых значений. В целом тревога снизилась, но не исчезла. Запрос на мир и завершение войны выражают 60–65% россиян, однако он остаётся неудовлетворённым. По данным ФОМ, за последние три-четыре месяца уровень социального недовольства вырос до 25–30% на фоне первой и второй волн топливного кризиса. Сейчас ситуация стабилизируется, но недовольство сохраняется. Главная проблема, волнующая общество, — инфляция, особенно на фоне стагнации и снижения доходов большинства граждан. Во второй половине октября подорожание мяса и птицы заметили 45% россиян. Это сопоставимо с тем, как воспринимался топливный кризис в начале первой волны. Один из социологов говорит, что базовый запрос общества — на стабильность, порядок и спокойствие, однако всего этого нет и в обозримом будущем не предвидится. Неслучайно социологи «Левада-Центра» (организация включена в реестр иноагентов) отмечают, что восприятие реальности смещается в сторону частной жизни: «В стране беспорядок, а дома — хорошо и комфортно». Активизация переговорного процесса по Украине во многом вызвана попыткой Кремля сместить ожидания общества в сторону позитивной рефлексии (но,к сожалению, без реалистичных решений). Наличие переговорного трека действительно усиливает стабильность политического режима больше, чем издержки в настроениях z-сообщества или военнослужащих на ЛБС. Базовые настроения в обществе — адаптация и апатия, которые, впрочем, смягчаются привычкой. В таких условиях способность общества замечать позитив проявляется не в умении находить его в государственной политике, а в обращении к частной жизни — в умении радоваться тому, что доступно. Социолог напоминает: оптимизм и вера в лучшее — важные показатели способности граждан преодолевать трудности и кризисы. В российском обществе этот ресурс значителен, однако нынешний год показывает, что он истощается, причём всё быстрее. Группа социологов ECFR на основе фокус-групп и опросов общественного мнения, обратили внимание - россияне на самом деле обеспокоены собственным будущим, будущим страны, тем, как будет развиваться война. Но лишь когда им задают соответствующие вопросы. Объяснить это исключительно страхом перед репрессиями нельзя. Скорее, изменился сам характер социальных взаимодействий: о чём люди говорят, каких тем избегают, где и как общаются. Люди ощущают собственное бессилие, неспособность что-либо изменить. Поэтому, даже если они неравнодушны к происходящему, обсуждение подобных тем начинает казаться бессмысленным. Вместо этого они уходят в повседневную жизнь, сосредоточившись на выживании семьи. Люди погружаются, зачастую добровольно, в состояние, которое можно назвать „заколдованным сном“, стремясь отгородиться от бушующих за стенами дома бурь, включая политические решения, на которые трудно повлиять, хотя они затрагивают каждого. Как фокус-группы, так и опросы показывают, что, хотя большинство россиян (61%) считают, что пришло время мирных переговоров, они готовы мириться с продолжением войны. Они могут быть недовольны СВО, но не считают себя способными повлиять на её ход. При этом большинство (59%) полагает, что, если добиться мира пока не удаётся, следует усилить удары, а не идти на дополнительные уступки Украине. Большинство сходится во мнении, что мир должен быть заключён на российских условиях. Примечательной особенностью всех групп является отсутствие сочувствия к другим людям, будь то украинцы или соотечественники, отправленные воевать. По словам одного российского исследователя, дело не в том, что Кремль способен навязать обществу свои нарративы, а в том, что они формулируются таким образом, чтобы находить отклик в уже существующих общественных представлениях и убеждениях.