The KREMLIN RU

2. Диахрония такова, что общественные настроения и мировоззрения, формировавшие общество с 60х годов ХХ века до 2004, и во многом определившие либеральный и гуманистический дискурс, постепенно трансформировались в общемировой тренд «общества потребления» и исторического реванша. А начиная с 2014 года активно впитывало дискурс традиционализма и консервативного поворота. Все это сказывалось на мироощущениях. Поколение развала СССР и свободной школы (основное ядро уехавших или находящихся во внутренней эмиграции) с 2005 года сменилось комформистским поколением. Государство после ковида начало активно внедрять свои практики воспитания людей новой формации, но дается это с трудом. Мировоззренческий шлейф и историческая память все еще слишком сильны; для радикального слома необходимы либо более радикальные социальные практики, либо социальный подкуп. Пока государство лишь формализует процесс и купирует неприятные для нее девиантные проявления среди молодежи. Но охватить весь процесс Кремль объективно неспособен. Еще один социолог отмечает, что молодежный протест и недовольство исчезнуть не могут: новые поколения естественно сменяют друг друга и у них есть свой естественный запрос на протест. Государство не может предложить молодежи высокое качество жизни и перспективы, фактически милитаризовав жизнь и превратив школу из пространства свободы знаний в институт государственного воспитания. Даже «социальный подкуп» работает крайне слабо. «Движение первых» не самая модная институция, «Юнармия» еще более маргинальная. «Разговоры о важном» превратились в монолог. Вывод о том, что материальные трудности подрывают лояльность молодежи, с одной стороны, верен, но это лишь одна сторона медали. Доля тех, кто считает, что страна движется в неверном направлении, постоянно растет. Причем среди молодежи этот процесс идет быстрее, чем в целом по стране. Поэтому, несмотря на жесткую идеологическую рамку и увеличение числа патриотических мероприятий, в ближайшие годы доля нелояльной молодежи будет расти.