The KREMLIN RU

2. Наиболее заметными эффекты традиционного общества эксперты считают в школах. Там неокрепшие умы 10–12-летних детей формируются под воздействием разговоров о том, что Родина — это самое главное, нужно любить свою страну, уважать Правительство и, особенно, Президента. Именно такая риторика сейчас в общеобразовательных школах, говорит один из политтехнологов. И вот для поколения тех, кому сейчас 10–12 лет или ещё меньше, традиционные ценности могут сформировать какую-то даже мировоззренческую матрицу. «Разговоры о важном», подчёркивание значимости СВО для защиты Родины и т. д. могут казаться относительно неважными или даже фоновыми, но если детям про это рассказывают годами, они начинают в это верить. Политтехнолог комментирует: те, кто ищет противоречия в традиционных ценностях, на самом деле бьют либо мимо, либо помогают им распространиться. Ну, кто-то высмеял, что экологии как традиционной ценности нет, а запрос на экологию в промышленных регионах страны как был, так и остался, а где-то даже усиливается. Тут важен факт доминирования нарратива традиционных ценностей в школе, в СМИ и буквально везде. Не нужно постоянно к нему обращаться, просто под фасадом традиционных ценностей проводится тема о подчинении власти, необходимости уважать правящий строй и быть готовым ради Родины отдать жизнь за страну. Традиционные ценности противоречат базовым установкам социума во многом: экология, запрос на модернизацию, а не консервацию, запрос на новые больницы и клиники, а не церкви — всё это, говорит политтехнолог, очевидная реальность. Традиционные ценности политтехнолог считает сдерживающей смысловой рамкой, направленной на сохранение легитимизации правящей власти. Однако есть ряд очень острых тем, которые традиционные ценности игнорируют даже на уровне смыслов. Одна из них — домашнее насилие. Официальная риторика крепкой семьи как высшей ценности разделяется большинством молодёжи, но фактическая готовность государства (и правоохранительных органов) закрывать глаза на домашнее насилие — это мина замедленного действия. На бытовое насилие (как говорят полицейские: «бытовуха, пусть сами разберутся») в целом государство закрывает глаза. А это удар и по демографии, и по готовности девушек выходить замуж и т. д. Эксперты говорят, что государственная статистика по домашнему насилию занижена в 15–20 раз. Даже бывшая уполномоченная по правам человека Татьяна Москалькова называла декриминализацию побоев ошибкой. Женскую эмансипацию из-за развития светского мышления и технологического прогресса отменить нельзя, и традиционные ценности тут — явный ограничитель. Другой неявный эффект традиционных ценностей — это сокращение доли изучения иностранных языков в школе. Прямо так никто не говорит, но всё логично, а родителям детей в мегаполисах это не нравится. На Дальнем Востоке массово изучают китайский, так как понимают, что одним традиционно русским языком дети не смогут построить успешную жизнь. По данным ВЦИОМ (июль 2025 г.), 68% россиян называют крепкую семью главной личной ценностью, 34% говорят о патриотизме. Политтехнолог комментирует: есть масса опросов о традиционных ценностях, все их общество вроде принимает, но не совсем. Здесь гораздо более показательными являются фокус-группы, а там совершенно иная палитра мнений. Даже те, кто за традиционные ценности, говорят, что они не реализуются на уровне госполитики. В России в последние годы резко усилился запрос на социальную справедливость в широком смысле слова, и это индикатор того, что традиционные ценности не стали национальной идеей. Политтехнолог говорит, что люди не хотят вникать в то, что такое традиционные ценности. Искать в них национальную идею мало кому в голову приходит. Подсознательно большинство понимает, что это инструмент идеологического контроля социума. Поэтому эту рамку не принимают, но и не отторгают. Происходит своеобразное брожение без перспектив развития. Главные запросы российского социума — на модернизацию, уменьшение экономического неравенства и завершение войны, а не на абстрактные и сознательно аморфные традиционные ценности.