Но есть — довольно неожиданно — и хорошие новости. Видели обложку The Atlantic с выносом «Конец эпохи чтения»? А широко разошедшийся пост на Substack под названием «Начало эры постграмотного общества»? Так вот: все это буллшит. На самом деле, книжный рынок как минимум в США — а речь тут прежде всего о них — растет. Продажи бумажных книг за 10 лет выросли на четверть. Количество независимых книжных магазинов выросло на 70 процентов за последние шесть лет. 14% американцев читают не меньше 20 книг в год. И все это — во многом благодаря новому поколению читателей: например, половину всего переводного фикшна в Америке покупают люди младше 34 лет — потому что глобализованному поколению, которому инстаграм и TikTok показывают ролики со всего мира, проще и интереснее опыт людей из Сьерра-Леоне, или Индонезии, или Чили, или, ну да, России. Некоторая статистика из той, что приводили в The Atlantic и им подобным, — не вполне корректная: например, процент школьников с хорошими навыками анализа сложных текстов может показаться низким (35), пока не выяснится, что он не сильно изменился за последние 30 лет — то есть эпоха мобильного интернета никак сильно на это число не повлияло. А если говорить о кризисе нонфикшна, о котором кричат медиа, то тут тоже есть проблемы со статистикой: медиа измеряли уровень спроса на нехудожественную литературу в сравнении с годами пандемии, когда этот спрос аномально вырос. Если посмотреть на статистику в более долгом горизонте — и добавить в нее продажи электронных и аудиокниг — окажется, что продажи нонфикшна за последние 15 лет потихоньку растут, просто посередине вырастает аномалия. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Все эти и другие воодушевляющие факты сообщаются в материале, который представляет собой профайл главного книгопродавца англоязычного мира. Его зовут Джеймс Донт, он англичанин. В конце 1980-х, закончив Кембридж, он спокойно работал в Америке на J. P. Morgan, занимаясь слияниями и поглощениями и зашибая огромные деньги, когда выяснилось, что его жене перспектива прожить так десятилетия совершенно не нравится. Донт подумал, каким бы бизнесом ему было интересно заняться. Он очень любил ковыряться в книжных магазинах — и не понимал, почему они устроены так, как устроены: например, ты хочешь поехать в Италию и проникнуться местной культурой, но итальянская поэзия лежит в одном отделе, проза в другом, книги про Италию в третьем и так далее. В общем, в 1989 году Донт купил бывший магазин антикварных книг — здание, буквально построенное для книжного магазина — в лондонском районе Мэрилебон. Вместе со своими компаньонами они расставили книги по регионам, а на полки их ставили обложками вперед, а не корешками — поначалу потому, что не хватало ассортимента, потом это превратилось в фишку: покупатели лучше замечают книги и охотнее их покупают. Постепенно Daunt Books стал самым популярным лондонским независимым книжным и превратился в сеть. Тем временем классические большие сети переживали кризис. Прежде всего это касалось главной английской сети Waterstones. Видя, что около трехсот магазинов могут закрыться, потянув за собой всю книжную индустрию, Донт решил вмешаться. Как-то в 2010 году ему позвонил член Палаты лордов и сказал: «Я тут пью чай с русским бизнесменом, рассказал ему, что есть книготорговец, который уверен, что Waterstones можно спасти. Давай-ка приезжай сюда и заинтересуй его». Бизнесменом оказался Александр Мамут. Донт сказал ему, что может сделать так, что магазины перестанут быть убыточными. Мамут спросил, сколько это будет стоить. «40 миллионов фунтов», — ответил Донт. «Это дешевле Фернандо Торреса», — обрадовался наш соотечественник. Сделка состоялась (потом, после Крыма, сеть перешла под контроль инвестиционной фирмы Elliott Management, но Донт остался у руля). Что сделал Донт? Он убрал из магазинов чипсы и DVD: книжный — значит книжный. Он провел три месяца, интервьюируя сотрудников, и уволил половину, 200 человек из четырехсот, потому что они были недостаточно заинтересованы в своей работе (в материале есть аргументация, которую Донт приводит, мотивируя такой резкий шаг). Внедрил Waterstones фирменные круглые столы из Daunt Books, которые покупатели обходят, лучше отмечая книги. Сделал полки с уклоном на 4,5 градуса, чтобы на книги лучше падал свет. Выставил книги обложками вперед. И главное — дал свободу продавцам в разных магазинах выставлять на прилавок то, что им кажется правильным, придумав сложную систему карьеры внутри сети. Лучшие новинки больше не спускались сверху — теперь их выбирали сами книжники. Результат: в 2011 году, до покупки Мамутом, убытки Waterstones составили 43 миллиона фунтов; в 2017 году, когда сетью уже владела инвестфирма, ее прибыль достигла 18 миллионов. Теперь Waterstones — почти монополист среди британских книжных сетей: они уже купили Foyles и Blackwell’s, причем и там, и там владельцы тонущих сетей сами пришли к Донту просить, чтобы он их спасал. Но и это еще не все. В 2019 году Elliott Management купили Barnes & Noble — крупнейшую сеть книжных в США, которая тоже к тому времени была вся в долгах. Возглавил ее тоже Донт; собственно, один из стержневых сюжетов профайла — как он ездит по разным магазинам своих сетей в Британии и в США и смотрит, как они устроены, и что работает, и что нет. С Barnes & Noble Донт сделал примерно то же самое: ее продавали меньше, чем за миллиард долларов, включая долги — в следующем году сеть должна стать публичной компанией с оценкой в три миллиарда. В общем, это очень воодушевляющий профайл хорошего капиталиста: секрет Донта, если верить материалу, в том, что он совмещает в себе две редко сочетающихся идентичности — он чувствует себя своим среди торговцев книгами и одновременно умеет говорить на языке большого бизнеса, графиков, оборотов, слияний и поглощений. Наверное, у всего этого не может не быть какой-то изнанки, и возможно, по следам этого материала (или даже в комментариях к этому посту) она выяснится, но тот факт, что хоронить книжки пока рано меня как человека, которому только ими заниматься и интересно, ужасно радует. https://www.newyorker.com/magazine/2026/10/26/james-daunt-profile