«Иоланта» — одна их самых светлых опер Петра Ильича, и, что интересно, он начал писать её с конца, с последней сцены — самой светлой и торжественной, прославляющей свет, разум и любовь. Необычный путь для композиторов, но здесь Чайковский словно сразу знал, к какому свету должен прийти. Это многое говорит о его замысле: не драма с препятствиями, а путь к прозрению. И у нашей героини был исторический прототип, правда, к счастью, реальная девушка не была слепа. Волшебные исцеления легко происходят в сказках, но в условиях реального Средневековья её судьба была бы куда печальнее. Прототип нашей героини — Иоланда Анжуйская, она же Иоланда Лотарингская, (1428–1483). Она была дочерью Изабеллы, герцогини Лотарингской, и Рене Анжуйского (короля Неаполя, герцога Анжу, Бара и Лотарингии). В 1445 году вышла замуж за своего кузена Фредерика II Водемонского. Их брак был династическим союзом, организованным, чтобы положить конец спору, который существовал между Рене Анжуйским и отцом Ферри, Антуаном де Водемоном, относительно преемственности княжества Лотарингии. В целом — обычная судьба знатной девушки тех времён. В XIX веке её ранняя жизнь была романтизирована в пьесе датского драматурга Генрика Герца «Дочь короля Рене» (1845), где она изображена прекрасной слепой принцессой в изолированном райском саду. Именно эта пьеса легла в основу либретто оперы Чайковского. Кстати, что забавно, Чайковский прочёл её в 1883 году в журнале «Русский вестник» в переводе Фёдора Миллера. И Миллера, переводчика этой пьесы, знает любой ребёнок — именно его перу принадлежит знаменитый детский стишок «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять». 🐇 3 октября в зале Зарядье, а чуть позже — в городах проекта!