А вот павильон Канады в Венеции устроен так, что его архитектура и замысел неразрывно связаны с историей ящика Уорда, викторианского герметичного контейнера для перевозки живых растений вокруг света в Британской империи. Художник Аббас Ахван и куратор Ким Нгуен превратили национальный павильон в гигантский ящик Уорда, внутри которого устроен бассейн с лампами для выращивания, где растут гигантские кувшинки рода Victoria. Их семена прибыли из Королевского ботанического сада Кью и были пророщены в бот саду Падуи, старейшем ботаническом саду мира, а затем перевезены в Венецию. Выставка называется «Entre chien et loup» — «между собакой и волком», французское выражение, обозначающее сумерки. В целом весь павильон представляет живую климатическую систему, где влажность и температура настроены как «парящая жара Амазонки», и зритель попадает внутрь стеклянного ящика, где Виктория выставлена как красивое, тревожное и странно безмолвное зрелище. Чтобы понять, что павильон скрывает, нужно вспомнить, чем был ящик Уорда на самом деле. Он возник в 1829 году, когда лондонский врач и ботаник-любитель Натаниэль Бэгшоу Уорд случайно обнаружил, что в запечатанной стеклянной банке с землёй и опавшими листьями может годами поддерживаться жизнь. После 4х лет экспериментов он создал герметичные застеклённые ящики, которые можно было держать на палубе корабля. Стекло пропускало свет, конденсат возвращал влагу растениям, а конструкция защищала от солёных брызг и грызунов. В 1833 году Уорд отправил 2 ящика с папоротниками, мхами и травами из Лондона в Сидней, самое длинное путешествие, возможное в то время. Эксперимент удался, и с этого момента ящик начал своё столетнее путешествие по миру. Суть в том, что ящик Уорда не был нейтральным изобретением гения-одиночки. Это была технология, встроенная в инфраструктуру империи. Он сыграл важную роль в перемещении всевозможных растений и помог преобразовать мир, в котором мы живём сегодня. Ящик был не только инструментом распространения «полезных» растений - бананов, какао, каучука, чая, хинного дерева, но и механизмом экологического и колониального насилия. К концу 19 века, в эпоху так называемого «нового империализма», он превратился в незаменимую технологию для создания плантаций по всему миру. Германия и Франция копировали модель Кью, стремясь догнать Британию в колониальной ботанике. Кью был не только просто «садом», милым и любимым нами сейчас, но и в серьёзной степени распределительным "хабом", который отправлял красивые растения другим колониям и плантациям. Название кувшинки Victoria отсылает к королеве-императрице. Растение было «открыто» в Южной Америке, классифицировано европейскими ботаниками и названо в честь британской монархини. В викторианскую эпоху Victoria amazonica стала эмблемой Британской империи, её огромные плавающие листья и эффектные цветы демонстрировались как «чудо природы» на Вcемирной выставке 1851 года в Хрустальном дворце, который сам был гигантским стеклянным ящиком. Ящик Уорда был выставлен там как промышленный экспонат наряду с паровыми машинами и вулканизированной резиной. Посетитель, как писала «Illustrated London News», «мог бы естественно задаться вопросом, почему столь неинтересный объект был отправлен на Всемирную выставку». В этом заключается своеобразная ирония - ящик был настолько эффективен и вездесущ, что перестал быть заметным, как подобает любой инфраструктуре, которая по определению невидима. Павильон Ахвана работает с этой же невидимостью. Кувшинка выставлена в стеклянном ящике как зрелище, но её история как имперского трофея остаётся за кадром. За «красотой» Victoria стоит биопиратство, а также сотни тысяч образцов растений погибших при перевозках. Из-за этого ящик Уорда профессионалы даже называли «гробами Уорда». "Успех" ящика был построен на невидимых потерях. В этом смысле павильон можно читать как эстетизацию успеха, которая скрывает провал.