Пока я продолжаю своё исследование культурной истории груши - расскажу про биеннале в Венеции, сделаю мостик к биеннале в Лионе. Проект Liquid Tongues, созданный Богной Бурской и Даниэлем Котовским для Польского павильона 61-й Венецианской биеннале (Национальная галерея искусств; кураторы Эва Хомицка и Йоланта Вощенко), вырастает из простого вопроса: что считать языком, и кто решает, чей голос достоин быть услышанным? В аудио-видео инсталляции и перформансе глухие и слышащие исполнители Хора в Движении (Chór w Ruchu) поют песни горбатых китов, говорят на Международном жестовом языке (IS), двигаются и слушают так, что граница между звуком, жестом и водой становится проницаемой. За неделю в Венеции я сходила в павильон 5 раз, я просто не могла остановиться смотреть и слушать, это какой-то удивительный в своей полноте опыт присутствия, очень сложного телесного сопереживания и возможность попеть в темноте вместе с хором. Для меня оказалось, что просто лежать, запоминать вокальные партии, чувствовать воду бассейна (а я ходила практически каждый день в суровый венецианский публичный басик) – намного ценнее, чем обсессивное заглатывание мирового искусства, что проект не про глухоту и не про науку о китах, а про коммуникацию как процесс, который мы создаём и пересоздаём вместе, и который даже через экран может передаваться в центр тяжести тебя самого. Научная основа проекта восходит к Роджеру Пейну - биоакустику, чей альбом Songs of the Humpback Whale (1970) стал не только бестселлером, но и манифестом экологического движения. Пейн обнаружил, что песни горбачей обладают сложной структурой: рифмами, повторениями, иерархией, как в человеческой поэзии. Именно эта работа привела к глобальной кампании Save the Whales и запрету китобойного промысла. В либретто проекта есть сцена «Мёртвое тело»: Пейн находит выброшенного на берег кита, в дыхло которого кто-то вставил сигарету, а на коже вырезал «Я люблю Джейн». Это потрясение стало импульсом к тому, чтобы показать людям истинную ценность китов не как ресурса, а как разумных существ с богатой культурой. Что любопытно, что современная биоакустика (Мишель Фурне) изучает социальные сигналы горбачей, в частности whup - контактный крик, который, вероятно, означает «привет» или «это я». Она создала собственный whup и проиграла его под водой, что, возможно, стало первым обменом информацией между человеком и горбачом. Ещё глубже есть пласт с фонологией кашалотов. Исследования Project CETI под руководством Дэвида Грубера и Шейна Геро показали, что их коды (серии щелчков) обладают свойствами, аналогичными человеческим гласным: выделены *a*-коды и *i*-коды, а также дифтонги. Это означает, что коммуникация китов подчиняется закону Ципфа - статистической закономерности, которая управляет человеческими языками. Таким образом, киты не просто издают звуки, они говорят на языке, который мы только начинаем расшифровывать. Всё время, кстати, в связи с этим думала об Урсуле Ле Гуин и её теролингвистике.