Тени Руси

Августовское утро сорок пятого. Война кончилась, начались её последствия. Сельская учительница уходит на работу, строго наказывая малолетней дочке: запрись, никого не пускай и даже не откликайся, если придет чужой. Время неспокойное. Днём в калитку начинает стучать незнакомый солдат. Девочка испуганно таится, солдат стучит всё громче. Девочка бежит к соседке за помощью. Соседка выходит, смотрит и начинает смеяться. Смеётся и солдат. – Галя! Это же твой папа! Восемьдесят лет спустя от всего 1945 в моей семье помнили одну эту историю – смешную, про калитку. Деду было ещё много чего рассказать – о другом, не смешном. Но об этом его не спрашивали. … Сейчас все обсуждают "Одиссею" Нолана – фильм о том, как человек возвращается с войны. А ведь у нас есть своя Илиада и Одиссея, таких масштабов, которые Гомеру и не снились. Но наши гомеры ушли молча, а одиночкам, пытавшимся говорить, затыкали рот. Официальная история ВОВ – это Илиада: месиво, чад, падение берлинского Илиона. Одиссею 20 лет игнорировали, и только спустя 20 лет государство наконец разрешило её. В своей версии. Оно заставило нас считать себя Одиссеем, который в 1941 куда-то пропал, потом вернулся, победил и спас страну и народ, а деды просто исполняли его мудрые указания. В памяти дедов были совсем другие рассказы. О грязи и крови, об ужасе бомбежек, о сытом Основном составе в тылу и голодных расходниках в окопах, о вреде фронтовой правды и полезности тыловой лжи, о мужестве хранить честь и совесть вопреки чинам. Но такие рассказы несли не славу, а мщение государства. Оно требовало от них рассказов о победе благодаря ему. Но вся их реальная война была вопреки ему. Поэтому деды молчали. А когда начинали говорить, их никто не понимал, поэтому они умолкали снова и уже навсегда. Миф о государстве-Одиссее протух, не выдержав цифр. Но им продолжали кормить и перекармливать, исказив смысл советских военных фильмов, выхолостив и вытравив дедовы медали, ордена и памятные вещи. К ним стали относиться не как к святым реликвиям, а как к надоевшему мусору. В итоге они и стали мусором на помойках 90х. Деды уходили, глядя на страну, которую они спасли, а власть развалила. Уходили, не понимая и проклиная. Умирали в горе. А власть просто в очередной раз приватизировала победу и национализировала поражение. Развалив свою страну, власть продолжала каждое 9 мая влезать на трибуну, гордо принимая отнятую у дедов славу, и делала вид, что все ошибки и преступления прошлого – это не её, это кто-то другой, да вот наверное эти самые деды, они во всем и виноваты. … Власть огораживается, делая страну прокладкой вокруг себя, буфером безопасности. Внезапно мы, как наши деды, осознаем себя её расходниками, пока "основной состав" продолжает как 80 лет назад пользоваться привилегиями в распределении благ и в суде. Нас шлют на смерть, не отвечая за ошибки и даже не посвящая в курс дела – "идите, там никого нет" не изобретение последних лет, это генетический код. Внезапно нам говорят, что война не кончилась в 1945, а перешла в холодную гражданскую. Да и ещё раньше, в 1941, незакончившаяся гражданская 1917 перешла во внешнюю – на 4 года. Как это может быть? И оба закона, которые Дума успела принять перед отпуском – о возвращении домой. Первый запрещает вернуться тем, кто уехал из-за несогласия с войной. Второй через войну возвращает дом тем, кто потерял его за тяжкую уголовщину. Вторые для государства лучше первых. Что вообще происходит? … Как же тебе вернуться домой, Одиссей? И так, чтобы твои дети тебя узнали.