Тени Руси

Отрадно видеть, как другие авторы обращаются к античным примерам за пищей для размышлений о дне сегодняшнем. Уважаемый Тенерус предлагает вспомнить истоки первоначальной силы Первого Рима в контексте взаимодействия общества и власти: В отличие от восточных деспотий, где воля правителя была абсолютна, или поздней Римской империи, Республика строилась на системе сдержек и противовесов. Сецессия как физический разрыв с властью была крайним инструментом, но в повседневной жизни механизмы влияния народа на власть были гораздо тоньше и разнообразнее. Действительно, полисная жизнь подразумевала множество взаимодействий, и они к тому же были пронизаны патрон-клиентскими отношениями. Но важно также вспомнить, что эти инструменты и механизмы не взялись сами по себе или по воле доброго царя (легенда Сервия Туллия всё же имеет свои пределы). Они были добыты в борьбе, подчас весьма трагичной, и стоившей Риму больших потрясений. Но ни в коем случае они не стали результатом пассивного ожидания, которое мы нынче можем наблюдать у пострадавшей от запретов публики. Политика была постоянным диалогом. Любой законопроект перед голосованием обсуждался на сходках (conciones), где мог высказаться каждый, а политики были вынуждены убеждать толпу. Это создавало атмосферу горизонтальной сети и сопричастности, когда гражданине чувствовали, что государство — это и их дело тоже (res publica – общее дело). Ключевым институтом обратной связи стали народные трибуны, уникальная для древнего мира должность: они не обладали властью, но имели священную неприкосновенность и право вето. Один трибун мог остановить решение Сената или приказ консула, сказав Veto (запрещаю). Здесь следует уточнить, что имеется в виду tribunus plebis — т.е. плебейский трибун. Ведь "общее дело" тоже не сразу стало по-настоящему общим. Изначально плебеями назывались невошедшие в первые трибы жители Рима. Им не повезло переселиться в Рим уже после завершения начальной стадии объединения крупных родов и племён, чьи потомки стали патрициями — настоящими римлянами. Поколения сменяли друг друга, плебеев становилось всё больше, они считали Рим своей родиной, но не имели полных прав. Особенно неприятным было отсутствия доступа к ager publicus, который пополнялся в результате войн. Чем больше плебеи вовлекались в ополчение, тем более явным становилось противоречие, которое и приводило к сецессиям. Плебеи отказывались идти в войско: «Сенаторы пусть воюют, — заявляли они, — сенаторы пусть берутся за оружие, чтобы опасности войны пришлись бы на долю тех, на чью и добыча» (Liv. II. 24. 2). Появление трибунов также случилось в результате борьбы. Новое понимание отечества боролось против узких интересов старой родовой общины. Новый тип гражданства требовал своего защитника. И эта борьба за установление равных гражданских прав длилась несколько столетий, формируя те самые инструменты народного контроля за властью.