Облака Медуза на берегу Первое, что я почувствовал, было объятие. Тяжелое, плотное, бескомпромиссное объятие, от которого трещат кости. Это матушка-Земля яростно прижимала меня к себе, будто опасаясь, что я снова сбегу от неё куда-нибудь в космос. После Каллисто и того, что врачи деликатно называли "инцидентом с гипоксией" (а я "той вечеринкой, где я реально умер"), родная планета на всякий случай надела на меня свинцовый водолазный костюм. И, черт возьми, это было приятно. Я пошевелился. Тело будто отлили из теплого металла. Простыня впивалась в кожу — ткань была грубой, как наждак, но для моей изголодавшейся по ощущениям шкуры это был лучший хамам во Вселенной. — Доброе утро, Земля, — прохрипел я. — Ты кажется поправилась, или это я похудел? Земля молчала – то ли обиделась, то ли не расслышала. Все-таки 4 с лишним миллиарда лет – возраст почтенный. Я огляделся. Палата выглядела так же, как и вчера – мечта перфекциониста-минималиста, и еще одного -иста, не буду вслух: стены, меняющие прозрачность, парящие голограммы мед-мониторинга и едва слышное, успокаивающее дыхание очистителей воздуха. Хотелось сказать "гудение", но в них не было двигателей – тяга создавалась разностью потенциалов полей, или что-то такое, мне лень было беспокоить по этому поводу моего ИИ-ангела Энжи. После случившегося на Каллисто она была хронически не в настроении. И ни одной медсестры. Ни одной живой души. Только белые кровать, столик, монитор (давно выключенный, сейчас всё на голограммах) - и дрон-уборщик, грустно левитирующий туда-сюда над полом в надежде найти хоть одну затерявшуюся пылинку. Читать дальше Из сборника "Вечер, XXI век"