Травма империи В жизни хватает поводов для ссор, но ничто так не запускает у русских поток оскорблений на тему насилия и гомонасилия, как споры о межнациональных отношениях. Обычное несогласие здесь часто вызывает ярость с переходом не просто на оскорбления, но именно на темы насильственного орального и анального мужского гомосекса. Русским, чьи личные и социальные границы веками стирались властью, межнациональное общение грозит быстрой потерей субъектности. Диалог без защищённости своего "Я" воспринимается как риск мгновенной аннексии личного пространства сильным "другим" как хищником. Этот страх лишает способности думать — подсознание запускает архаический механизм защиты. Но почему он проявляется именно в риторике сексуализированного насилия? Таким способом человек пытается символически уничтожить источник угрозы и избежать ужаса самому быть уничтоженным. Этот приём имеет очень древние корни. Этологи Франс де Ваал, Джейн Гудолл и др. фиксировали у приматов с вертикальной организацией стаи (шимпанзе, в отл. от "сетевых" бонобо): альфа-самец утверждает власть через акты гомосексуального доминирования. Это не секс, а способ психологического подавления, превращение соперника в объект без статуса и воли, разрушение мужской субъектности конкурентов в борьбе за власть, удерживающее стаю под контролем альфы-победителя. Фактически это самая древняя форма социального управления. Именно из этих приматных слоев психики и прорастает современная риторика сексуализированного насилия по поводу субъектности и власти (Юнг, Фуко, Батай, Кляйн, Бион, Бахтин). Поразительно, что люди, которые срываются в такую риторику, нередко с юмором используют её по отношению к себе, описывая собственные отношения с начальством. "Меня выебут/выебали", "вазелин надо заслужить" и т.п. Насилие со стороны "законного" альфы — привычного, уже вписанного в их иерархию — их не триггерит. Но угроза появления над ними ещё одного доминанта – с падением на ступень иерархии ниже – вызывает ярость и специфический язык. В ситуации межнац. конфликта риторика гомонасилия активно используется в позитивном ключе для подбадривания своих и деморализации чужих. Это мы наблюдаем в полемике сетевых люмпенов по поводу СВО, излюбленными терминами которых является "ебут, сосут" и т.п. Когда я поинтересовался у одного из них, нельзя ли без выражать свои мысли культурнее, он ответил предельно откровенно и точно: Когда про лохлов, тогда не получается😂😂😂 "Не получается" – потому что внутренний примат сильнее поверхностно окультуренного сознания. Не спроста сторонники имперских ценностей удивительно небрезгливы к гомосексуальной тематике. Мисима, Лимонов, Красовский, Антоновский, Павлов, Топаз с его незабвенными опусами о том, как воин-грузин насилует пленного, Норин, шутивший о "наших геях и их пидорах", не дадут соврать. Скрип имперских галифе и хруст французской булки уже давно ассоциируются с запахом вазелина, который, впрочем, у имперцев еще "надо заслужить". Вся Россия построена на иерархическом делегировании уничтожающего мужскую субъектность гомонасилия – от высших начальников к низшим. Это въелось в нашу жизнь, институционализировано в столпах Вертикали – тюрьма, и ещё один. Поэтому типичные русские сходу переходят на этот язык. Риторика гомонасилия рождается из страха стать объектом этого насилия. Она презирает того, кого насилуют, но уважает того, кто насилует. Добровольный гомосексуальный акт = табу, кроме "романтиков империи". Насильственный акт = язык власти, прерогатива начальника. И его объект обязательно должен страдать, а не наслаждаться. Имперский гомосекс должен сопровождаться ритуальным унижением, ощущением фрустрации и разрушением собственного "я". Поэтому оскорбления на гомотематику – излюбленный тип вербальной агрессии имперствующих неошимпанзе. Защита от них простая – "Я не принимаю ваши проекции, они не преодолевают границу моего Я. Они останутся с вами".